– Мне не нравится, куда зашел наш разговор, – она ласково провела по его волосам. – Не изводи себя. Дурные мысли уж точно тебе не помогут. Я никуда не уйду и тебя не брошу. Завтра я почитаю еще, а сейчас уже поздно. Пора спать.
– Хорошо, – не стал спорить Роберт. – Но мы еще вернемся к этому разговору.
Но на этот раз Лорейн соврала. Она вовсе не собиралась отдыхать.
Выйдя из комнаты, она чуть не бегом побежала на конюшню.
Дверь была открыта, и изнутри доносились запахи сена и навоза, тихое фырканье и громкое дыхание. Лорейн от волнения едва переставляла ноги, но все же заставила себя войти.
Иван сидел на тюке сена, свесив руки с коленей. Перед ним на полу стоял переносной фонарь. Казалось, егерь ничуть не изменился: густая борода, перепачканные землей сапоги, ружье за плечом. Разве что поверх рубахи накинут старенький тулуп. Лорейн на мгновение замерла и перестала дышать, вглядываясь в знакомую фигуру. Он не сразу ее заметил, глядя в пол, задумавшись о чем-то.
Она сделала несколько шагов, тогда он увидел ее и поспешно встал. Лорейн подошла на расстояние вытянутой руки.
– Здравы будьте, сударыня! – первым нарушил затянувшееся молчание Иван.
– Здравствуй, – ответила она. – Как ты?
Он нахмурился.
– Хорошо. Слава богу, лучше Роберта Палыча. Такая беда…
Лорейн все всматривалась, пытаясь угадать сходство, но ничего не выходило, поэтому она сказала:
– Я знаю: ты мой отец.
Кустистые брови Ивана поползли вверх. Лорейн внутренне ожидала, что он может воскликнуть: «Да вы рехнулись, барыня!» Но нет, это было не то удивление. В его глазах мелькнуло что-то… Они блеснули в свете фонаря.
– Кто тебе сказал? – голос егеря дрогнул.
– Я сама догадалась. Сэр Джереми признался, что я не его дочь, а ты знаешь мою маму… Я видела там, на Птичьей скале, как вы друг на друга смотрели.
– Я…
Лорейн больше не раздумывала: она бросилась и обняла Ивана. По щекам заструились слезы, но то были слезы радости. Конечно, оказаться дочерью простого тусского крестьянина было странно, но при этом Иван сразу понравился ей, и, если отбросить условности, она была вовсе не против такого родства. И каким облегчением было узнать, что в их необъяснимой дружбе нет ничего предосудительного! Лорейн успела обдумать все это за долгие дни, пока ждала его, и теперь в ее душе остались только радость и надежда.
Иван обнимал ее в ответ. Так они и стояли некоторое время, пока он осторожно ее не отстранил.
– Какое же у тебя большое сердце, Лора! – сказал он. – Даже егеря готова принять. Но я думаю, теперь пришла пора признаться.
– В чем? – испугалась она.
Он вытер лицо кулаком.
– Мое настоящее имя не Иван Жданов. Жданов! Я ведь не просто так выбрал такую фамилию! Меня зовут Арсений Клавдиевич Владимиров.
Лорейн открыла в удивлении рот.
– Что? Ты и есть знаменитый Владимиров? Ты написал книгу про Приморье?
– Да, да, – усмехнулся егерь. – Это все я.
– Но что?.. Но как?.. – потеряла она дар речи.
– Давай, пожалуй, выберем место поуютнее, и я тебе расскажу, – сказал он.
Под бесконечно удивленным взглядом Даши Лорейн проводила Арсения Клавдиевича в гостиную и велела подать чай. Сейчас ей хотелось попасть в уединенную избушку егеря, потому что даже закрытая дверь не гарантировала, что их не подслушают. Впрочем, что могло быть более естественным, чем дружеский визит соседа и старого друга Павла Алексеевича?
