Но служба продолжалась, а Дева Мария смотрела с таким пониманием, и постепенно Лорейн взяла себя в руки.
Лишь в конце церемонии ее ждал еще один особенно волнующий момент, когда мужская рука откинула вуаль, и перед ней оказались голубые глаза Роберта. Он коснулся губами ее губ. Но то был не настоящий поцелуй, лишь официальное прикосновение. С ужасом Лорейн подумала, что и первая ночь может оказаться такой же бесчувственной. Она прочла достаточно романов, чтобы знать, что при отсутствии любви ночь с мужчиной может обернуться кошмаром.
Муж взял ее под руку, и они вышли из церкви, осыпаемые зерном и поздравлениями.
К счастью, часовня находилась на территории поместья, им вместе с гостями не пришлось ехать в город для венчания. Теперь же все спешили через сад в дом, чтобы отведать праздничный ужин.
Роберт шел вперед широкими шагами. Он держал Лорейн за руку, но она не ощущала этого прикосновения. Его рука не была горячей или даже вспотевшей, а словно бы неощутимой и невесомой. Лорейн хотела что-нибудь сказать, чтобы разрушить стену молчания между ними, но не находила слов. Она лишь старалась не отстать от его шага. После пережитого волнения и длинного путешествия она страшно устала и хотела просто, чтобы этот день поскорее закончился.
Едва молодые ступили в холл, гости стали поздравлять их и дарить подарки. Незнакомые имена смешались в голове у Лорейн, ей оставалось лишь улыбаться и благодарить. Роберт делал то же самое, иногда в какой-то преувеличенно насмешливой манере, отчего ей становилось не по себе.
Наконец все прошли в большой зал, пышно украшенный цветами, где были накрыты к ужину длинные столы. Только усевшись вместе с Робертом во главе одного из них, Лорейн поняла, насколько проголодалась. Но не успела она взяться за вилку, как Павел Алексеевич поднял бокал и громко сказал:
– Поздравляю дорогих Роберта и Ларису! Совет да любовь!
Он сделал глоток из бокала и вдруг нахмурился.
– А вино-то горькое! – заявил он с хитрым блеском в глазах. – Горько!
Гости тут же подхватили:
– Горько! Горько!
Лорейн ничего не понимала. Что случилось с вином? В растерянности она взглянула на мужа.
Роберт нахмурился и громко сказал, почему-то по-бранцузски:
– Не устраивай балаган, папа! Она ританка и не знает наших обычаев.
Гости притихли.
Ощутив ужасную неловкость от того, что Роберт говорит о ней в третьем лице, Лорейн закусила губу. Щеки против ее воли залила краска. Очевидно, он думал, что она не знает бранцузского.
– Оставь это, Роберт! – отвечал по-тусски Павел Алексеевич, бросив взгляд на Лорейн. – Ты смущаешь милую Лору.
– Это я-то смущаю? – возмутился жених.
Неожиданно на ноги поднялся Эшли со своим бокалом.
– Какая любопытная тусская забава, – сказал он по-бранцузски, – проверять у гостей знание языков! Вы не находите, мадам Лорейн?
Покрасневшая невеста сказала, ни на кого не глядя:
– Нахожу, мсье Эшли. А еще я не знала, что в Туссии свадьбу принято называть балаганом.
Она тут же прикусила язык, но дерзкие слова уже сорвались, выдав ее обиду.
Павел Алексеевич чуть смутился, но ответил на тусском:
– Извините, бранцузский моего сына не очень хорош. Он хотел сказать «традиция», а не «балаган». По нашей традиции, если кто-то из гостей кричит «Горько!», жених и невеста должны поцеловаться.
Лорейн не то что целоваться, даже смотреть сейчас на Роберта не хотелось. Поэтому она обрадовалась, когда граф Эрдман добавил:
– Но я уже понял свою ошибку. Дадим молодым время освоиться в новой роли.
Гости принялись за еду и выпивку, а Лорейн смотрела в тарелку невидящим взглядом. Она думала, что Роберт извинится, но он ел и словно вовсе ее не замечал.
Прием шел своим чередом. Гости пили за супругов Эрдман, все реже поглядывая в их сторону. Через некоторое время Роберт встал и направился за другой стол, где молодые люди, похоже его друзья, от души хохотали. Однако Павел Алексеевич перехватил его, и после короткой, но бурной беседы Роберт вернулся к Лорейн. Ее происходящее не радовало. Очевидно, что ее муж был против этого брака. И она совершила огромную ошибку, приехав сюда.
Лорейн кусок в горло не лез, она хотела бы уйти. Единственное, что ее удерживало в зале, – это предстоящая брачная ночь. Внутри все сжималось при мысли о ней.
Музыка звучала, блюда сменялись, а празднество становилось все более буйным. Гости пели песни, танцевали и смеялись. Лишь жених и невеста не участвовали в общем веселье. Лорейн лениво ковыряла кусок пирога, а Роберт опрокидывал один бокал с вином за другим.
– Вы не желаете десерт? – его приятный бархатистый голос вывел ее из задумчивости.
Лорейн подняла глаза от тарелки. Роберт смотрел на нее с вежливым любопытством.
– Я уже сыта.
Неожиданно он тоже отложил вилку и обвел взглядом зал.
– Полагаю, нам уже можно уйти, никто все равно не заметит.
С этими словами он встал, так и оставив недоеденный пирог. Лорейн тоже поднялась. Сидеть здесь одной было бы совсем глупо.
Едва дверь зала закрылась за спиной, как супругов окутала оглушающая тишина. Лорейн с облегчением потерла виски.
