Двор был квадратным. Главные ворота смотрели на юг. В центре двора была вымощенная камнем восьмиугольная площадка. От нее во все стороны разбегались лучи — дорожки. Дорожка в юго-западном направлении вела к двухэтажному дому учителя, в северо-западном к спальням учеников. Длинному в половину двора двухэтажному зданию. Дорожка в северном направлении упиралась в большой зал для занятий, тоже восьмиугольной формы. На северо-востоке столовая и кухня, под ними подвал. Из подвала был подземный ход за стену. Через него раньше заносили корзины с фруктами, что собирали в саду. Прямо на востоке колодец. На юго-востоке мастерские и котельная. Все здания были связаны между собой коридорами. По ним проходили трубы отопления, и зимой, чтобы попасть в любое помещение, не надо было выходить на улицу.
Сначала Поль и Рауки вошли в дом учителя. За комнатой, в которой Поль спал ночью, находилась просторная кухня, а из нее дверь в коридор, что вел в комнаты учеников. Через все здание шел сквозной проход, в его конце светлело окно, по сторонам были двери в комнаты.
— Твоя комната первая справа, — сказал Рауки. — В конце коридора есть душевые и туалет, но ты можешь пользоваться ванной и туалетом в доме учителя. Нас всего трое и толкотни мы не создадим. Ладно, располагайся, а я пойду, салат на обед приготовлю.
Поль зашел в комнату размером примерно четыре на четыре метра. Справа по углам стояли шкафы, а между ними двухъярусная кровать. Прямо напротив дверей большое окно. У левой стены посередине длинный стол, а по углам кресла. Над столом и креслами книжные полки. Сейчас они, как и шкафы, были пусты. В кресле лежала одежда Поля, а на полу стояла сумка.
На стене под полками висело несколько небольших рисунков карандашом. С них улыбались мальчишки лет восьми-десяти веселые, радостные. Поль улыбнулся им в ответ и заметил, что рисунки сделаны той же рукой, что и иллюстрации в книгах Лорима. Как Поль и предполагал, на иллюстрациях был учитель. «Похоже, что все эти работы сделал сам Лорим, а может, Рауки?» Поль взял с кресла одежду, открыл ближний к двери шкаф. Вверху над вешалками была полка, а на ней лежала тетрадь с темно-коричневой обложкой. Поль положил одежду на полку, взял тетрадь, сел в кресло и открыл ее. Странно, но почерк показался смутно знакомым. Только он не мог вспомнить, где мог его видеть.
Текст начинался без всякого предисловия или даты.
«Сегодня мы ходили к озеру. Лодки не оказалось. Тогда мы сделали плот. На середине озера развели костер. Стали в четырех углах и вызвали вихрь. Он принял пламя. Мы прыгнули в него. Внутри было темно, только иногда появлялись и кружили искры. Мы пытались его найти, но у нас опять не получилось. Небесный Странник тоже не появился. Все ладони в ожогах. Учитель увидел, сильно огорчился, но ничего не сказал. Он против наших попыток, но мы его единственная надежда, поэтому пока он не запрещает.
Плачу. Случилась беда. Ромка потерялся во тьме. В этот раз мы развели огонь в полночь на холме, решили добавить ветра и света звезд. Но мы не подумали о темноте. Ведь ее вошло гораздо больше, чем света звезд. И, когда мы прыгнули в вихрь, Ромка потерялся. Мы слышали его. Казалось, что он рядом, стоит протянуть руку и коснешься. А он нас не слышал. Звал, звал, а потом заплакал. Время кончалось, стало невыносимо холодно. Вместе, взявшись за руки, мы смогли выпрыгнуть назад, а Ромка остался. Что мы могли сделать? Вихрь улетал в небо, а мы бежали к Лориму.
Лорим взял вину на себя. Сказал, что теперь школу придется закрыть, иначе червоточина от Ромкиной смерти будет только разрастаться, пока не поглотит кого-то еще. Мы все сидели в зале для занятий и многие ребята открыто плакали, но никто не сказал нам ни слова, и вина, что давила нас, становилась от этого только ужаснее. Лучше бы мы все умерли.
Никакие наши доводы о том, что это была наша инициатива, не подействовали. «Смерть живет во мне, — сказал Лорим, — вы зашли в ее владения, и она унесла еще одну жизнь. Ослепленный надеждой, я позволил вам играть с ней и Рома погиб. Я больше не имею права учить никого из вас и подвергать смертельной опасности. Те знания, что вы приобрели здесь, навсегда останутся с вами, используйте их так, как подскажет сердце».
Те, у кого нет дома и родственников, к которым можно поехать, останутся жить в школе, пока не вырастут и не станут самостоятельными, но занятий учителя больше не будет. Большинство ребят уезжает. Все рушится. А Ромкины родители так и не приехали, чтобы узнать, что случилось с сыном. Они ни разу не появлялись, даже когда он был жив. Я отчетливо понимаю, что никому, кроме учителя, мы не нужны. Мы сами разрушили свой дом и семью. Теперь мне не знать покоя. Что же делать?
Лорим разрешил взять книги. Я выбрал «Беседы с мастером осознания». Может, есть еще надежда все исправить и когда-нибудь новые ребята придут в наш опустелый дом и он оживет, наполнившись их голосами?»
На этом записи заканчивались. Поль закрыл тетрадь, максимально сосредоточился. В сознании шла работа по соединению всех фрагментов в одно целое.
