Оставаться долго в одном состоянии для Веры было неестественно. Уже через минуту она сменила гнев на милость и вспыхнула улыбкой, отчего на щеках у нее заиграли золотинки. Она остановила на Сане взор ребенка, которому купили долгожданную игрушку, но еще не дали в руки.
— Вообще-то… а что? Должен ведь кто-то о нем заботиться?
Совсем скоро Вадим с отцом и его спутниками добрались на моторке до пристани и пересели на речной трамвай. Свирица оставалась позади, но Вадим не грустил. Жизнь его только начиналась.
Дома, в Ленинграде, едва вся семья собралась за обеденным столом, Вадим преподнес еще один сюрприз. Он объявил родителям, что в музыкальную школу больше не пойдет. Лариса от такого известия застыла, испуганно покосившись на мужа.
Последний, запивая еду отменным киндзмараули, поперхнулся и судорожно закашлялся.
— Ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь? — отдышавшись, спросил Березин угрожающим тоном.
— Вполне, — заверил вольнодумец, — я решил заняться спортом. Лучше всего боксом.
Петр Ефимыч, забыв о благих намерениях, полностью потерял самообладание.
— Это уже переходит все границы! — загремел он, и Лариса съежилась над своей тарелкой.
— Папа, ты пугаешь маму, — сказал Вадим. — Дай спокойно поесть.
Березин умел управлять своими чувствами, хотя на этот раз удар был слишком силен.
— В таком случае, ешьте без меня, — холодно произнес он и удалился.
«Неблагодарный, — думал он, нервно разгуливая по большому, отделанному красным деревом кабинету. — Чего ему не хватало? Стоило какому-то деревенскому мальчишке втереться к нему в доверие, и он сразу же стал для него чуть ли не богом. Что это, та самая насмешка судьбы? Зачем власть, деньги, если родной сын тебя ни во что не ставит?»
Дверь приоткрылась, и в комнату несмело вошла Лариса.
— Это все ты, — сразу же накинулся он с упреками на жену, — я тебя предупреждал, я всячески пытался оградить его от ненужных знакомств. У меня все было под контролем, пока ты не пошла у него на поводу!
— Петя, о чем ты? Какие знакомства? Успокойся, прошу тебя.
— Какие знакомства? А этот мальчик, Саня, или как его там? Пойми: эти дети, они крадут друг друга у своих родителей, они объединяются против нас, получают удовольствие в непослушании, самоутверждаются в безрассудном бунте, они… — он потряс в воздухе сжатыми кулаками.
— У Сани нет родителей, о каком бунте ты говоришь?
— Ах, значит, у Сани их нет! Зато они есть у Вадима, и я не позволю кому бы то ни было вбивать между нами клин!
Он отвернулся к окну и закурил. Лариса ждала, не решаясь прервать молчание.
— Впрочем, вероятность того, что это случится, была слишком велика, — сказал он через некоторое время, совершенно успокаиваясь. — Умный человек должен предусматривать все с самого начала. Прости, Ларочка, я накричал на тебя, — он с покаянным видом поцеловал ей руку. — Конечно же, это просто детские капризы. Вернемся в столовую.
Состоялся семейный совет. Петр Ефимыч, который был теперь сама доброта, предложил сыну пойти на компромисс: Вадима освободят от занятий музыкой, но каким видом спорта ему заниматься он позволит решать родителям. После долгих споров и уговоров выбрали самый безобидный — большой теннис, мотивируя выбор тем, что данный вид относительно нетравматичен и обеспечит Вадиму необходимую силу удара, к чему он стремился в первую очередь.
Казалось, мир был восстановлен, и жизнь в семье Березиных потекла по старому руслу, с той лишь разницей, что теперь Вадима возили не в музыкальную школу, а на тренировки. Петр Ефимыч проводил много времени на работе, однако сына из поля зрения не выпускал. Внешне в отношениях между членами семьи как будто ничего не изменилось. Вадим больше не взбрыкивал, вел себя спокойно, о времени, проведенном в.
Свирице, в разговорах не упоминал. Учился он и раньше хорошо, а тут стал носить домой одни пятерки.
Однажды он пришел из школы в синяках. Лариса разволновалась, но на свои настойчивые расспросы вразумительного ответа не получила. Не преуспел в этом и.
Петр Ефимыч.
— Я вам не фискал, — отрезал сын и заперся в своей комнате.
— Что он сказал? — изумленно спросил Петр Ефимыч.
— Он сказал, что он не фискал, — добросовестно подсказала Лариса и, видя, что муж смотрит на нее непонимающим взглядом, пояснила, — не стукач то есть.
— Избавь меня от неуместных подробностей! — взорвался супруг. — Дожили! Мальчишка является домой с подбитым глазом, с фингалом то есть, — язвительно передразнил он Ларису, — а мы даже не имеем права знать, что произошло. Я немедленно проведу дознание. Ты слышишь, Вадим? — повысил он голос в сторону запертой двери. — Не рассчитывай, что от меня можно что-либо скрыть.
