— Да не думай ты об этом. Меня пугает совсем другое. Обещай мне, что ни в какие незаконные дела встревать не будешь, сколько бы отец не просил! И всегда будешь советоваться со мной, прежде чем что-то предпринять. О какой помощи он говорил? Нет, определенно мне все это не нравится. Вот уж, действительно, не было печали…
Мало Вадиму было неприятностей, а тут еще Вера начала чудить. В первые месяцы пребывания в Ленинграде она относилась к Вадиму с большим доверием. Он заботился о ней и развлекал ее, когда Саня был занят, ходил с ней по музеям, учил водить машину. Вера охотно принимала его опеку и сама старалась быть ему хорошей подругой. Но в последнее время она внезапно к нему переменилась, стала его избегать, часто встречала с открытой враждебностью и отказывалась от его помощи. При Сане она сдерживалась, вероятно, памятуя о его реакции на ее давний выпад против Вадима, но стоило ему отвернуться, и она вновь смотрела на Вадима тигрицей. Вадим страдал от такого отношения, потому что преклонялся перед ней из-за ее красоты и в первую очередь из-за того, что она была невестой его горячо любимого друга и брата, но готов был сносить все безропотно, просто старался теперь реже попадаться ей на глаза, следил за ней издали, так, чтобы она его не увидела, но стоило какому-нибудь разбитному и уверенному в себе искателю приключений подкатиться к девушке с разного рода предложениями, как возле нее, будто из-под земли, вырастал Вадим, глядя на которого незадачливый ухажер понимал, что приключение может оказаться весьма болезненным. Очень скоро весь университет был в курсе, что подходить к Вере — опасно для здоровья.
Иногда она без видимой причины становилась с ним ласкова, как прежде, при этом смотрела на него печально, словно сама сожалела о том, что позволяла себе быть грубой, однако стоило Вадиму воспрянуть духом, как она снова набрасывалась на него фурией.
— Не смей за мной следить! — кричала она и топала изящной ножкой, обутой в сапожок. — Что ты ходишь за мной? Я не нуждаюсь в твоей защите!
— Верушка, не сердись, — просил он, обращаясь с ней терпеливо, со всей кротостью, на какую был способен, — садись в машину, поедем к Сане, он тебя ждет.
— Не хочу я к тебе в машину, — заносчиво отвечала она, — я поеду в метро.
— Хорошо, я поеду с тобой. Нельзя тебе одной. Саня просил тебя привезти. Он с меня голову снимет.
Фыркая и сводя шелковистые терракотовые брови, она все-таки садилась в машину рядом с ним. Они ехали на проспект Мечникова, где работал Саня, снег лепился на ветровое стекло, стучали «дворники», в машине было тепло и слегка пахло бензином вперемешку с духами Веры. Вадим напряженно вглядывался в снежную круговерть, а Вера изучала его сбоку отчужденным, непримиримым взглядом из-под мохнатых ресниц; у ее раскрасневшейся с мороза щеки дрожали огненные завитки, сердито трепетали ноздри маленького носа; он изредка ловил ее взгляд и виновато улыбался.
В отчаянии от ее неприязни он несколько раз порывался поговорить с Саней, попросить его, единственного человека, чье мнение имело для Веры значение, объяснить девушке, что Вадим для ее с Саней счастья угрозы не представляет. Скорее всего, считал Вадим, нелюбовь к нему Веры происходила оттого, что Саня проводил с ним много времени, которое Вера считала по праву принадлежащим только ей одной, и ни с кем этим временем делиться не собиралась.
Он долго и мучительно готовился к разговору и однажды решился:
— Сань, не знаю, как тебе сказать… Да отложи ты книгу, мне с тобой надо серьезно поговорить.
Саня тотчас закрыл книгу и усадил его напротив себя.
— Говори, — сказал он.
— Ты понимаешь… Вера… короче, — она меня не любит. Прямо до дрожи. Не знаю почему. Так мне от этого плохо, что и выразить не могу. Ты бы поговорил с ней. Только не ругай, а то еще хуже будет. Растолкуй ей как-нибудь, что она не права.
У Сани между бровями залегла морщинка:
— Думаешь, я что-нибудь понимаю? Сам хотел с тобой посоветоваться. Что-то ее беспокоит, я чувствую. Она всегда была изменчива, а сейчас и вовсе, как метеор. Вдруг сорвется и налетит на меня с поцелуями и все твердит, что любит больше жизни, будто кто-то это оспаривает. А то плакать начинает без всякой причины. Не знаю, что и делать.
— Пожениться вам надо. Возможно, она неуверенность чувствует, страх, что может тебя потерять, ведь столько девушек вокруг. А после свадьбы успокоится. Может, и ко мне тогда подобреет.
— Сдадим зимнюю сессию и поженимся. Уже решили. Наверно, все так и есть, как ты говоришь. Она сначала хотела повременить со свадьбой, а сейчас вдруг сама заторопилась. Признаться, меня эти встречи тайком и урывками тоже давно не устраивают.
— Тогда не говори ей пока ничего обо мне. Месяц переждать можно. Надеюсь, что все образуется.
За два дня до встречи Нового Года Саня с Верой уехали домой, чтобы отметить праздник с родными. Саня собирался сделать официальное предложение и просить руки Веры у ее родителей. Вернулись они к первому экзамену уже помолвленными и решили подавать заявление в ЗАГС сразу после сессии.
