— Что ты хочешь этим сказать? Вера, ты пугаешь меня! Что ты вбила себе в голову?!
Она судорожно разрыдалась, закрыв лицо руками, и слезы стекали у нее между пальцев.
Вадим смотрел на нее в оцепенении. Он чувствовал, что надвигается катастрофа, масштабы которой нельзя предугадать. Он не хотел ей верить, но истина неумолимо открывалась ему — ее срывы, непонятные смены настроений, быстрые уклончивые взгляды, то яростные, то молящие, внезапное смущение — все то, чего он не замечал в своей беспечной слепоте.
— Но почему меня?! — закричал он на весь дом и вскочил с места. — Почему ты выбрала меня?! Ты могла влюбиться в кого угодно, только не в меня!
Петр Ефимыч в гостиной сложил газету и задумался. Из спальни вышла Лариса. Она уже готовилась ко сну, но слова Вадима заставили ее разволноваться.
— Ты слышал, Петя? Ведь это девушка Александра. Мы должны немедленно вмешаться.
— Ни в коем случае, — осадил ее супруг. — Все должно идти своим чередом. Это жизнь, дорогая моя. Она все решает сама. Если хочешь знать, я это предвидел, и, как всегда, оказался прав.
— Тогда ты должен предвидеть, что за этим последует! Я видела однажды, что сделалось с Вадимом, когда он подумал, что Саня на него обиделся. Нет, я пойду к ним и поговорю с Верой.
Она решительно направилась к комнате Вадима, но Петр Ефимыч, выказав завидную проворность, преградил ей дорогу.
— Лариса, я запрещаю тебе!
Она остановилась, понимая, что супруг серьезно намеревается употребить всю свою власть.
— Тогда Вадим был ребенком, — назидательно сказал Петр Ефимыч, — а теперь он мужчина, да еще какой! Пусть он сам решает, как ему поступать. Пойдем спать. Они разберутся без нас.
Вадим тем временем, совершенно потеряв голову, все же старался вразумить Веру.
— Ты должна забыть об этом, — говорил он, задыхаясь от волнения. — Забыть раз и навсегда! Подумай, какое горе ты причинишь Сане.
Она резко встала и прижалась к нему, обвив его шею своими ослепительно белыми руками.
— Я не могу, я пыталась. Не знаю, что стало со мной. Я измучена и несчастна. Наверно, мне надо уйти от вас обоих. Поцелуй меня. Я скверная и гадкая, меня тянет к тебе что-то непреодолимое, звериное и ужасное, чего я раньше в себе не подозревала. Я хочу остаться с тобой всего на одну ночь. Тогда мне станет легче, я уйду и больше не буду тебя беспокоить. Не прогоняй меня сейчас, ты всегда обо мне заботился.
Он смотрел сверху в обращенное к нему лицо, видел зовущие рдеющие губы, прекрасные глаза, влажно мерцающие серебром, чувствовал пьянящий запах тяжелых волос и знал, что любит ее, и любит уже давно, с того первого поцелуя в незабываемый летний вечер. Теперь он понимал, что был обречен с самого начала, и дружба его с Саней была обречена. Дружбу еще можно спасти, надо только отказаться от любви, но отказаться от девушки, которую он сейчас держал в объятиях, он не мог. Еще слабо пытался сопротивляться разум, но руки уже его не слушались, чувства вытеснили последние обрывки мыслей, скоро остались одни ощущения, дикое, нестерпимое желание, затем рывок — внезапное, стремительное сплетение тел, и наслаждение, какого он никогда прежде не испытывал. Его где-то блаженно и долго носило, но вот волна схлынула и оставила его на берегу голого и сирого, открытого всем ветрам, недавно сильного и счастливого, теперь жалкого, раздавленного и побитого о камни.
Вера целовала его губы, шею, плечи и шептала:
— Я знала, знала, что все так и будет. Я люблю тебя. Ты божественный.
Ему было нехорошо. Он поднялся, надел халат, еще хранивший тепло ее тела, пошел в ванную комнату и встал под ледяной душ.
Когда он вернулся, она сидела на краешке кровати, завернувшись в простыню и сжавшись в комок.
— Я тебе противна? — жалобно спросила она.
— Нет, Вера. Нет. Не будем сейчас об этом. Оденься, я отвезу тебя домой.
В машине он не произнес ни слова, но проводил ее до самой квартиры и ушел, убедившись в том, что она скрылась за дверью.
Назавтра, перед уходом на работу, Петр Ефимыч зашел в комнату сына. Вадим был совершенно спокоен и тоже собирался ехать на занятия. Петр Ефимыч положил на письменный стол страничку, вырванную из блокнота, и связку ключей сверху.
— Что это? — спросил Вадим.
— Я хорошо знаю, как нуждаются молодые люди в спокойной обстановке, где они могли бы встречаться. Сам был в твоем возрасте. Это адрес и ключи. Квартира принадлежит моим друзьям. Они уехали в длительную командировку. Можешь пока пользоваться.
— Спасибо, пап, только вряд ли они мне понадобятся, — голос Вадима звучал чересчур ровно.
— Мое дело предложить, — сказал отец и вышел.
Вадим поехал в университет. После занятий, как обычно, зашел за Верой. Она шарахнулась от него, как от зачумленного.
— Не смей ко мне подходить, — прошипела она. — Это все из-за тебя. Если бы ты не вертелся все время около Сани, ничего бы не случилось. Я ненавижу тебя!
