— Это очень сложный вопрос Егор Данилыч, я на него ответить не берусь, но считаю, что простить можно того, кто искренне нуждается в прощении.
— А ты сам нуждался в моем прощении? Ведь не ты просил меня об этом, а Александр. Говори все без утайки, я же сказал, что ничего не изменится.
Вадим ответил не сразу. Оказалось, что ему самому надо в себе разобраться.
— Просить за себя я бы не стал. Но я всегда знал, что виноват перед вами, я не должен был давать обещаний, которых не в состоянии выполнить. Думаю, если человек осознает свою вину, он нуждается в прощении.
Краснов смотрел на него, улыбаясь.
В конце аллеи показались Александр и Лин.
— Ты читал его книги? — спросил Краснов.
— Только начал одну.
— Читай, читай, тебе это должно быть особенно интересно. У него есть своеобразная манера обращаться время от времени к какому-то неизвестному, незримому собеседнику. Он делает это с завидным постоянством во всех своих книгах. Уж не ты ли тот неведомый читателю собеседник? Теперь я совершенно уверен, что ты узнаешь в нем самого себя. Полагаю, свою потребность общения с тобой он реализовывал на бумаге, и это в те годы, когда ты считал его погибшим.
Он увидел, как его слова потрясли Вадима. Быстрая смена мыслей и чувств отразилась у того на лице. Глаза его с радостью и болью обратились на Александра. Краснов был доволен: сознание своей сопричастности к тому настоящему и сильному, что связывало этих двоих молодых людей, волновало его и трогало до глубины души.
Александр и Лин медленно приближались; он обнимал ее за талию, смеялся и часто прижимал к себе.
— Он кажется таким счастливым, может, твои опасения по поводу Веры беспочвенны?
— Если бы знать наверняка! Он до сих пор никогда не произносит ее имени, это меня и настораживает. Подумайте, сколько всего связано для него с воспоминанием о ней: обманутая любовь, предательство названого брата, ужас войны. Нет, даже теперь, когда у него есть Лин, самое разумное — не ворошить прошлое.
— У вас чудесный сад, Егор Данилыч, — сказал, подходя к ним Александр, — располагает к уединению и философским беседам, чем вы, кажется, здесь и занимаетесь, если судить по вашим торжественным и одухотворенным лицам.
Краснова разобрал смех до того, что он повалился на скамейку.
— Вот уж никогда не думал, что у меня может быть одухотворенное лицо, — проговорил он, вытирая слезы. — Уморил ты меня, ей-богу. Надо Кате рассказать.
— А мы с Лин решаем, куда нам отправиться в свадебное путешествие.
— Конечно, в Китай, — посоветовал Вадим.
— Гениально, сын мой! Именно так мы и собираемся поступить. Давно мечтал побывать в этой древней стране.
— Главное — не упади с Великой Китайской стены.
— Может, мне повезет, и я увижу желтого дракона.
— Тебе, может, и повезет, — сказал Краснов. — Лин, там действительно живет желтый дракон?
— Конечно, — убежденно ответила Лин. — В горах есть его дом, люди там молятся.
— Даосский храм, — подсказал Александр.
— Дракон помогает людям: за храмом есть пещера, из нее течет ручей; если вымыть волосы, то не будет болезней.
— Да ведь они буддисты, — заметил Вадим.
— Одно другому не мешает, — возразил Александр, — старые верования остаются, так же, как и у нас.
— Вот незадача! — воскликнул Краснов. — Я только сейчас сообразил, что вы не сможете венчаться в церкви.
— К сожалению, это так, — подтвердил Александр. — Возможно, Лин когда-нибудь сама захочет принять православие, я от нее этого требовать не могу.
— Все равно устроим пир горой, — обнадежил Краснов, — я приглашу для Лин китайских музыкантов и танцоров.
— Егор Данилыч, вам совершенно незачем беспокоиться.
— Вряд ли он позволит что-нибудь сделать для него, — предупредил Вадим. — В этом смысле он упрям, как бревно, с детства такой.
— Это мы еще посмотрим! Меня не переупрямишь, не на того напал.
Вечерело. Незаметно для всех сад окутала душистая мгла, и трепетно вызвездилось бездонное небо. Среди деревьев зажглись фонари; на траву и пышные клумбы потекли неяркие пучки света. В них кучилась серебряная мошкара. Хозяева и гости расположились за белым столиком, среди кустов сирени, в напоенной цветочным дыханием полутьме, и вели неспешную беседу. На стол и лица сердечками ложились тени от листьев, уже сонно кивали ветками деревья, и бессвязно шептались струйки в фонтане — Краснов разговорился с Александром и все не хотел отпускать гостей.
Близился 2001 год — начало нового столетия и третьего тысячелетия. Александр и Лин были женаты несколько месяцев. Жили они в большой трехкомнатной квартире в.
Крылатском. Лин посещала курсы русского языка и уже говорила бегло, но еще с заметным акцентом. С одобрения супруга она решила, что будет учиться на переводчика. Когда-нибудь, мечтала Лин, она сама переведет книги Сани на китайский язык. Александр заканчивал новую повесть, решив отложить свое трудоустройство до лучших времен. С Вадимом они виделись почти ежедневно — Александру было совершенно необходимо читать другу каждую написанную им страницу. Неведомый собеседник на этот раз не присутствовал в его повествовании, видно, оттого, что был рядом.
