– Во-первых, у меня уже есть прекрасные сапоги. А во-вторых, торговцу ведь тоже надо жить. Ах ты, святая простота! – рассердилась Ворона. – Не буду больше с тобой разговаривать!
– Ну пожалуйста, поговори со мной, – попросила Лошадь жалобно. – Скажи мне ещё одну вещь: если я продам эти сыры владельцу магазина, придётся ли мне платить за них дороже, когда я их буду покупать?
– Ну и бестолочь, в самом деле! – рассвирепела Ворона. – Настоящая ослиная башка! Зачем же тебе покупать собственные сыры, когда вон их сколько! Продать сыры и купишь что-нибудь другое. Например, мясного фарша – полкило, самого лучшего. И не забудь купить анисовых леденцов. Они очень полезны для горла.
Лошадь обрадовалась.
– Продадим эти сыры, – закричала она, – отвезём их в магазин! А что на эти деньги покупать – пусть каждый решает сам.
Ворона презрительно пожала плечами: можно, конечно, по крайней мере, попытаться. А что выйдет – это уже дело другое.
Собака, Ёжик и Мышь одобрили план. Конечно, так и сделаем. И Лошадь воспрянула духом. Всё пойдёт как по маслу. Сначала будем давать коровам сено, хлеб с солью и немножко водички, потом Собака будет выдаивать молоко, Мышь будет варить сыры, а Ёжик – коптить.
«А потом, – размышляла Лошадь, – я буду сыр продавать. А деньги будем делить поровну». И она покосилась на коров.
«Коровам тоже нужно отдавать их долю, – решила она. – Сейчас им как будто не на что тратить деньги, но, когда наступит лето, они – кто знает, – может быть, захотят поразвлечься. Например, если в деревню вдруг приедет цирк. И они смогут купить себе хорошенькие шляпки – такие, на которых растут цветы».
Лошадь считала, что такие шляпки коровам очень к лицу.
На ночь сыры снесли в погреб. К изумлению Лошади, коровы доились и вечером, а когда на следующее утро пришлось снова их обихаживать, то это уже в самом деле становилось похоже на работу. Лошадь, пыхтя и обливаясь потом, возила на тачке воду и сено. Вдобавок она достала для них из кладовки две плитки шоколада.
«Пожалуй, коровья жизнь не такая уж сладкая», – думала она при этом.
И опять варили и коптили сыр. Мордочка Ёжика покраснела от жара костра, а Мышь улыбалась, как слабоумная.
«Подумать только, – повторяла она себе, – мне доверили такую важную работу – мне, самой маленькой! Да-да!»
Мышь по вечерам заносила всё в дневник – для памяти; она хотела в точности описать, кто и что говорил. И там она отводила себе (насколько это вообще возможно) ещё более важную роль.
А Вороны, напротив, было не видно и не слышно: вся её энергия уходила на латание гнезда. Она запихивала медвежью шерсть в щели, облицовывала стены древесными плитами, замазывала оконные рамы. Поутру она опять проснулась с инеем на клюве и не могла раскрыть его, пока не оттаяла возле костра.
– Теперь всё переменится, – убеждала себя Ворона, – долой мороз и холод! Озноб – в музей!
В углу она соорудила маленький камин, его ласковое тепло уже разливалось по комнате: в жестяной банке горел объеденный мышами огарок свечи. Ворона нашла целый мешочек таких огарков на чердаке.
«Да, это вам не какая-нибудь сорочья хибарка!» – довольная собой, думала она.
Тем временем Лошадь упаковывала сыры в ящик и распевала:
Но её песенка успеха у публики не имела.
«Подумаешь!» – мысленно фыркнула Лошадь. Вскоре все сыры были уже в ящике. Теперь – в путь.
«Вперёд, к магазину!» – подбодрила она себя и игогокнула. И взялась за ящик, чтобы вынести его на улицу…
Ящик стоял непоколебимо, как здание парламента, – он даже не шелохнулся. Лошадь утёрла пот со лба. Как же это сыры могут быть такими тяжёлыми? Она ухватилась за угол и крякнула. Ящик испугался, подвинулся на сантиметр-другой – и опять встал как вкопанный. У Лошади сил уже не было.
Она глубоко вздохнула и, усевшись, погрузилась в раздумье: «Может статься, мне и удастся вытащить ящик во двор, но как я доставлю его в магазин? Ведь до магазина, должно быть, путь неблизкий!»
Лошадь подумала ещё немножко. И сообразила, что даже не знает, в какой стороне этот самый магазин находится. Она выглянула наружу и посмотрела на расстеленную повсюду белизну. По такому снегу тащиться и без сыров тяжеленько, а если потащишься не в ту сторону? Там и останешься замерзать. Как же разузнать дорогу? Она вспомнила про Ворону.
«
Она вышла на улицу и крикнула: «Ворона!» Ответа не было. Тогда Лошадь свистнула. Вороний клюв медленно высунулся из гнезда.
– Что ты мне свистишь, как собаке, – прохрипела вконец простуженная Ворона, – позвала бы по имени.
– Я ж звала, – оправдывалась Лошадь, – а ты не отвечала.
