Увлечённый воспоминаниями, доктор ступил в неровный круг света, с готовностью протягивая сморщенную ожогом руку. Чёрный кафтан, отголосок прошлой жизни придворного лекаря, был неряшливо наброшен на плечи. Во многом, догадался чужак, ради гостя. Из-под потрёпанного временем шёлка стыдливо торчала покрытая жуткими брызгами рубаха, чистоту которой не смог бы уберечь даже мясницкий фартук.
– Ты совсем не изменился, – заключил он, крепко пожимая руку. Выцветшие манжеты затряслись, будто лоскуты старой паутины на ветру.
– Не льсти мне, – хитро подмигнув, рассмеялся Гримбо. – Я же вижу, как ты смотришь. Что, испортила меня такая жизнь?
– Могло быть и хуже. Для хирурга, попавшего в королевскую опалу, ты держишься удивительно хорошо, Молок.
– Мне не очень приятно это прозвище. Иначе бы я не сбежал, ты так не считаешь? Так что больше так не…
– Ты знаешь правила.
Впалые щёки мастера надулись, а висящие пряди волос, давно потерявшие бывший лоск, затряслись от возмущения. Но, несмотря на распирающее негодование, он с заметным трудом промолчал. Опасливо поглядывая на заведённые за спину руки старого друга, Гримбо сглотнул:
– Ты это. Не горячись так. Давай всё спокойно обсудим, да? Мы же знакомы, и оба знаем, что цивилизованный разговор – лучшее, что придумал человек.
– Ты прекрасно понимал, чем всё закончится. – Затверженные бесконечными повторениями слова раздались практически сами собой. Стараясь перебороть волнение, перехватил поудобнее рукояти. Овитые кожаными ремешками, они были готовы предательски выскользнуть из вспотевших ладоней.
– Пока ты не достал эти… штуки, – попятился Гримбо, выставив перед собой ладони в знак примирения. Слово, обозначающее мучительную смерть, вызывало у него страх. Как и у многих чудовищ, изнеженных человеческой жизнью. – Позволь мне объясниться. Да, я взял себе помощниц. Но они сами страстно желали этого! Просто представь, столь красивые и нежные существа, явно предназначенные для… большего, были обречены влачить жизнь в глухой деревне, замужем за богатым пшеном старейшиной. В лучшем случае.
– Думаешь, меня прислали из-за девок? Сам великий магистр Ордена желает видеть тебя. И поверь, я сделаю всё, что потребуется.
– Не вижу повода для такой иронии, – пропустил мимо ушей угрозы. – Я всегда испытывал слабость к человеку. Вы – очень интересные. Разве любопытство и бескорыстная помощь – это преступление?
– Ты питаешься страхом, Молок. Страхом смерти. Разве не поэтому ты стал врачом?
Лицо Гримбо почернело от злобы. Исподлобья взглянув на того, встречи с которым он искренне радовался несколько мгновений назад, Молок прошипел что-то на своём.
Запястья чужака обожгло как огнём – бусы, серебряные бубенцы на золотой нити, тревожно затряслись, привлекая внимание хозяина. Разноцветный сор перед глазами мельтешил всё сильнее, будто стая назойливых мотыльков, затмевая весь окружающий мир. Не совладав с чувствами, он скривился.
– Жжётся, да? – с неподдельным сочувствием спросил Молок, длинным тонким пальцем указывая на спрятанный за спиной амулет. – Проклятье сильное, но твой оберег справляется. Серьёзно подготовился. Так, значит, хочешь пойти до конца?
– Или ты сдашься и поедешь со мной, или да. Я тебя убью.
Будто получив отмашку на давно задуманное, Молок с готовностью ухмыльнулся, на глазах теряя человеческий облик. Вытягиваясь в высоту, он стремительно худел: одежда, вдруг став на несколько размеров больше, повисла мешком, с трудом скрывая другие изменения. Натянувшаяся кожа побледнела, как пепельный пергамент, лишь вокруг дырок на месте глаз почернев от налившейся крови. Пальцы, сухие веточки с шишковатыми суставами, оканчивались длинными, до самой земли, грязными когтями. Редкие волосы походили на вбитые в голову гвозди.
«Ну что, продолжим?» – воем пронеслось в его мыслях. Молок, чья сдувшаяся голова полупустым мешком лежала на плече, с интересом наблюдал за оторопевшим Волотом. Пересохшие губы Молока расплылись бы в улыбке, если бы не толстые нитки, которыми был надёжно зашит рот.
– Ты уверен, что всё должно закончиться именно так? – безуспешно стараясь скрыть дрожь в голосе, он незаметно отвёл одну ногу назад, готовясь к мощному рывку. Что будет, если резкий выпад провалится, чужак предпочитал не думать.
– Это ты пришёл в мой дом, – напомнил Молок, бездвижно замерев на противоположном краю света. Издали, особенно в темноте ночи, могло показаться, что это обычное пугало, обезображенное детьми или сумасшедшим. Вот только обычные пугала не приближаются к тебе на несколько шагов, стоит только отвернуться. – Хочешь что-нибудь спросить перед смертью?
Голос в голове звучал всё чётче, усиливаясь на каждом ударе бешено стучащего сердца. Промедление могло стоить ему жизни.
– Да. – Волот не был уверен, произнёс ли он это вслух или мысленно. – Почему именно чучело?
