Руэри хотел уточнить — откуда оно знакомо Экку? Ши же все волшебные? За что их тут можно казнить? — но спутник успел раньше:
— И раз старосте нужно чудо, чтобы поверить в невиновность твоих родителей, оно будет, — улыбнулся ему как-то прямо озоровато, — я придумал.
Из-за кустов показался подсвеченный праздничными фонарями край деревни, а немного зачарованный темнотой и изумрудными глазами Экка Руэри даже удивился обычным желтым огням. Похоже, глаза подданного Короля-грифона тоже были волшебными, хоть и не так, как у самого короля. Что было к лучшему! Руэри вздрогнул, вспомнив ощущение невдыхаемого воздуха.
Сам ши ничего не заметил, обогнал Руэри, огляделся, поводя еще носом, уложив руку на меч, но ничего плохого в округе, видимо, не уловил, махнул рукой, теперь уверенно шагая в сторону крепкого дома старосты.
Дом находился, конечно же, в центре деревни, но праздничное гулянье было таким шумным, двери по всем домам постоянно хлопали, обмениваясь гостями и хозяевами, среди обычных сельчан мелькали феи и змееголовые, кентавры и просто козлоногие создания. Экк снова взял Руэри за руку, повел сквозь толпу, не останавливаясь, но не натыкаясь на препятствия, будто проскальзывая между людьми и ши.
Пару раз Руэри показалось, что Экк прошел прямо сквозь своего земляка, на что очередной змееголовый не оглянулся, вовсе не приметив какой-то неправильности происходящего. Уже около дома старосты Руэри не повезло попасться под руку какому-то загулявшему — когда его схватили за воротник рубахи, рванули назад и оторвали от Экка, мальчик узнал мельника Руфуса.
— А-а-ага, и ты тут, сын, ик, ведьмы, ик! — неприятный, на вкус Руэри, запах солода и хмеля расходился от большой головы волнами при разговоре и дыхании.
Мальчик поморщился, а потом с ужасом осознал, что это было похоже на пренебрежение и высокомерие: лицо Руфуса исказилось и побагровело.
— Самое же время, ик, для вашего зверского, ик, колдовства! — притянул за воротник еще ближе, ткань угрожающе затрещала. — И не думай, ик, что про вас нам, ик неизвестно! У, ик, рыжие!
Руэри рванулся назад, его ждали дела поважнее, а еще он не хотел получить от мельника тумаков: кулаки у того были знатные! Руфус склонился ниже, перехватывая не за рубашку, а за плечи, когда ему в лоб уперлась раскрытая ладонь, остановившая на середине движения. Мельник скосил глаза вверх и за спину Руэри и явно спал с лица.
— Как невежливо, человек, Руфус, мельник, — сейчас голос Экка резал без ножа бесстрастием и ледяным холодом. — Найди себе противника хотя бы по росту.
Ладонь — правая, не пробитая клыками — оттолкнула мельника назад, а тот, несмотря на мощную фигуру, отшагнул, теряя равновесие и усаживаясь в ближайшую канаву.
— Весь будущий год ты будешь очень вежливым, Руфус, очень, очень вежливым, даже если не захочешь, — в голосе Экка мешались досада и насмешка. — Особенно если не захочешь.
Руэри не успел досмотреть, что стало с побледневшим враз мельником, Экк развернул его за плечи, опять взял за руку и повел дальше, не считая нужным сказать по поводу этой встречи хоть слово.
Дом старосты предстал перед ними так же внезапно, как закончилась толпа — тут, около изукрашенного резьбой крыльца, расцвеченных красками ставен, аккуратного заборчика перед входом, никто не шатался и не играл.
— Как думаешь, Рыжий король, староста дома? — голос Экка опять был обычным, добрым и спокойным, почти человеческим. — Он нужен нам дома.
Руэри подошел вплотную, задирая голову, чтобы поглядеть Экку в лицо:
— Он всегда дома на Самхейн, поэтому тут никто не нарушает порядок! Староста любит отдыхать по ночам, он сам об этом всем говорит! — Руэри преодолел дрожь ожидания и нетерпения. — Так что он точно дома!
— Ещё и говорит всем сам, что по ночам отдыхает, занятно, — Экк пробормотал про себя, разглядывая дверь. — Сейчас будет небольшое чудо, а потом, Рыжий король, я надеюсь на тебя, ты должен будешь меня позвать оттуда, хорошо?
Ши вгляделся в Руэри пристально, не прекращая обдумывать план, дождался кивка, высвободил левую руку, приподнял обе ладони напротив красивой двери…
Это было похоже на движение воздуха или теплый порыв от костра, зашипело что-то, будто сгорая, а потом дверь затрещала и выломалась с петель, сгибаясь, как живая! Вот опустилась одна толстая деревянная нога, вторая, крепкое дерево загнулось, обозначая тело, верхняя четверть стала передней, как теперь уже понял Руэри, лапой, другая — четвертой и последней. Четвероногая дверь, разве что не помахивая хвостом, ибо оный отсутствовал, не иначе, зато легко взрывая лапами землю, подбежала к ним.
Обошла, обнюхивая неизвестно чем, спокойного Экка и подлезшего к нему под руку Руэри. Дружелюбно скрипнула.
— Не бойся, Рыжий король, она не причинит нам вреда, если бы дверь хотела защитить хозяина, она не стала бы меня слушать, видимо, ваш староста не нравится даже собственной двери.
Руэри подумал, что это неудивительно — их староста был на редкость неприятным человеком, он с самого начала недолюбливал маму, она рассказывала, еще с ее детских лет. А теперь вообще собирался казнить!
