Каждый из них был несомненно волшебным, но ни капли не сказочным, а вполне настоящим. Правда, кто бы откликнулся помочь мальчику, требующему дела в праздничную ночь?..
Руэри решительно отогнал подступающее отчаяние — кого-нибудь он обязательно уговорит! Не зря ши поднимаются сюда, в Верхний мир! Зачем-то же приходят? Наверное не просто спеть новые песни!
Он договорился с мальчишками — Виллемом и Фаррелом — встретиться на закате, чтобы вместе пойти навстречу ши. Руэри, конечно, ничего не боялся и один, как можно, ему уже восемь! Но с друзьями было спокойнее.
Руэри собрался с духом, глядя на алеющее небо, в воздухе уже проносились первые ноты мелодии, которую трудно было назвать земной. Иногда мальчику казалось, что звуки нижнего мира повисают на всех ушах, домах и заборах, которые их слышат, а потом тренькают целый год невпопад. Это бы лучше объяснило особенный, почти говорящий ветер, чем предполагаемое мамино колдовство.
Мальчишки маячили возле приметной дырки в заборе, стоящем вокруг большого пустыря — бывшего участка Эгни Старого, до того, как он стал Эгни мертвым, а после ни один из разъехавшихся по деревням округи сыновей не пожелал принять во владение явно проклятый дом. По крайней мере, так говорили в деревне, сам Руэри, разумеется, никаких сыновей вовсе не видел — это происходило задолго до его рождения, а может, и до рождения матушки, она всегда рассказывала об этом коротко и размыто.
Никакого Самхейна было не надо, чтобы обходить покосившуюся лачугу десятой дорогой, и все равно её окна, казалось, следили за тобой, а порог пришамкивал, будто старик нижней челюстью, примериваясь, как бы половчее тебя сожрать. Руэри никогда не был страстен до глупого риска, а потому не совался на участок вовсе. Виллем и Фаррел подбивали его на это с прошлого Самхейна, когда они познакомились, но пока Руэри был стоек — мать предупреждала его от хождения по земле мертвого.
— Ну чего ты копаешься? — Фаррел, как обычно, страстно желал залезть в самое пекло как можно скорее. — Скоро уже закат! Пора ловить твоего чудотворного ши!
— Да-да, пора ловить, — Виллем был крупнее и Руэри, и Фаррела, улыбался медленно, будто заторможенный, часто повторял за кем-нибудь самые понравившиеся слова.
— Не говорите так, будто он зверь! Вы же их видели! Нам нужен не зверь, нам нужен какой-нибудь волшебник! — сердиться на товарищей было невозможно, но Руэри старался вложить в их головы верное представление о происходящем. — План такой: добиваемся, чтобы нас заметили, и просим помочь моей маме и моему папе!
— Заметано! — Фаррел хлопнул кулаком о ладонь.
— Да, — поддержал Виллем, хотя и не так бодро.
— Лучше обращаться к кому-то из основной свиты: Церемониймейстер, Ведунья, Ловчий, Чародей, Швея или Звездочет, а зверей обходить! — Руэри оглядел свой маленький отряд, приметил тщательно спрятанную скуку, но повторил в сотый, наверное, раз. — Звери совершают одно чудо за ночь, случайное, говори с ними или не говори! А нам нужна помощь!
— Да не учи учёных, сами знаем! — Фаррел поморщился, холодновато сверкнув глазами. — Эти ши приходят сюда не первый год, и даже не десятый… — думал что-то еще прибавить, но, оправдываясь, улыбнулся.
— А бабка у нас тоже учёная была, как твоя, — прогудел Виллем, бросив странный взгляд на Фаррела. — Всех-всех их по именам могла перечислить.
— Ладно! — Руэри предпочел не обращать внимания на странности, ему очень нужна была помощь, и лучше, чтобы друзья тоже её искали. — Идем встречать ночь Самхейна!
— Может, срежем через пустырь? — Фаррел скучно скривился. — Если идти по тракту, придется огибать весь-весь-весь этот забо-ор, а тут есть такая чудная дырка, — доска скрипнула на одном гвозде и легко сдвинулась под рукой.
— Чудная дырка, я, наверное, тоже пролезу, — Виллем примерился, просовывая руку.
— Нет, мы не опаздываем, ночь только начинается! — Руэри отвернулся и не увидел, как переглянулись друзья. — А матушка говорила мне, что за оградой полно тех, кто мечтает полакомиться свежей кровью!
Обернулся, чтобы сделать страшные глаза, устрашая приятелей в преддверии темноты, но никого не увидел. Качалась только доска на гвозде. Страх и беспокойство поднялись в мальчике удушающей волной — остаться на эту ночь еще и без друзей ему жуть как не хотелось, выглядеть в их глазах трусом — тоже, кроме того, разделяться — значило уменьшить шансы на спасение для матушки и отца… Однако соваться на проклятую землю было явным злом.
Руэри оглядел забор, доску, дырку, отвернулся, сделал десять шагов… А потом разбежался и рванул обратно — бросать друзей на растерзание кровавым упырям не годилось!
