— Из будущего. Мы путешествовали во времени и собирали прекрасные вещи, сотворённые людьми, — ухмыльнулся Аттиан. — Меня никто не посвятил, что цена будет высока, чтобы запечатать магию. Меня не пустили в комнату, где проходил ритуал, иначе бы и я погиб, отдавая свою силу, чтобы запереть время. Когда я вошёл в помещение, то обнаружил, что остался совершенно один из своего рода, а на столе лежала книга, которая искрилась от переполняющей её магии, находившейся в ней. Многие годы спустя, я стал сожалеть о том, что именно мне досталось участь Хранителя. Я бы лучше отдал свою жизнь, чем пытался уберечь книгу от посторонних глаз. Печать сломать легко, с годами она истончилась. Я глубоко удивлён, что вы её не повредили, когда переместились сюда, хотя, мне остаётся только гадать, что сейчас происходит в будущем. Книга давала мне определённые возможности, благодаря которым я мог отчасти видеть сквозь призму времени, но использовать её заклинания я никогда не решался.
— Очень интересная сказка, — заключил Рагнор. — Да что-то верится с трудом! Маги, равные по силе ангелам? Превосходно, да только неправдоподобно! Ангелы бы не создали себе подобных и не пошли бы против воли Бога. Что там дальше? Демоны? Ну, ладно, в это можно поверить. А вот что на счёт Хаоса… Я не верю!
— Зато я поняла, откуда ноги растут в названии книги, — хмыкнула Изабель. Все удивлённо посмотрели на девушку. — Что?
— Я так и думал, что вы мне не поверите, — спокойно произнёс Аттиан. — Бесполезная трата времени, — добавил он, поднимаясь.
— Предположим, что мы вам поверили, — поспешил Джейс. — Но вы так ничего не сказали о Константине. Кто он? Откуда знает о книге? Зачем она ему? Уж простите, вы пока не дали нам нужных ответов.
— В начале восемнадцатого века я встретил прекрасную девушку, в которую влюбился. Её звали Рейчел Каллистер. Она прислуживала одной богатой семье. Я встретил её на одном из приёмов. Одна милая служанка споткнулась и налетела на меня. Случайный подарок судьбы. Для меня не имело значение из какого она сословия. Мы сыграли свадьбу через три года и уехали жить в Лондон. Рейчел быстро училась, поэтому даже никто и подумать не мог, что некогда она была служанкой. Здешнее общество радушно приняло нас. Лондон стал для нас домом. Через несколько лет у нас родился сын, которого мы назвали…
— Подождите, что? Родился сын? — удивлённо спросил Магнус.
— Да, Джулиан.
— Родной сын? — уточнил Магнус.
— Да.
— Это невозможно, вы же маг! Бессмыслица какая-то!
— Именно поэтому я и начал свой рассказ с того, что я необычный маг. Мой отец не демон, в отличии от других магов.
— Но ведь это противоречит всем законам природы!
— Не в моём случае, — спокойно ответил Аттиан. — Я в той же мере могу назвать себя человеком, как и магом. Во мне нет ничего отличительного от человека.
— Нет, я в это не верю.
— Почему нет? — спросила Тесса. — Я ведь тоже сломала все писанные и неписанные законы природы. Моя кровь тоже нечиста, но, однако, у меня есть двое детей. Почему же Аттиан не мог иметь детей?
— Да потому что он маг! А маги по своей природе не могут иметь детей! Это во всяком случае не честно по отношению к другим магам, — распалялся Магнус.
— Я появился за долго до появления первых магов, — заметил Аттиан.
— Не важно. Вы маг, следовательно не можете иметь детей, — ответил Рагнор.
— Я тоже отчасти маг, — произнесла Тесса.
— Ты — это совершенно другой случай! — опровергнул Магнус.
— Хотите верьте, хотите нет, но я говорю чистую правду. Джулиан был и остаётся моим родным сыном.
— Но в дневнике Аскара Фэирчайлда было написано, что Джулиан и Константин приёмные дети, — произнёс Уилл.
— Вы пытались выведать обо мне? — нахмурился Аттиан. — Что ж, справедливо, но неприятно. Именно такая была бы реакция, как у вас, у всего Нижнего мира и нефилимов, если бы они узнали, что Джулиан мой родной сын. Поэтому мы с Рейчел решили врать всем о том, что и он был приёмным. Константина мы усыновили спустя год после рождения Джулиана. Я нашёл его на улице голодного и продрогшего. Моё внимание привлёк огонёк в его руке, который он наколдовал. Ему было всего четыре года, а уже познал всю жестокость этого мира. Он был так напуган, что мне пришлось усыпить его и принести домой. На его хрупкие плечи многое свалилось. Мы с Рейчел долго пытались завоевать его доверие, и спустя годы у нас это получилось. Его родная мать обращалась с ним, как с животным, в последствие и вовсе выкинула на улицу, дабы не быть ответственной за лишний рот в семье. Я стал для него отцом и учителем, как и для Джулиана. Конечно, родные дети всегда любимы, но и Константину мы пытались подарить родительскую любовь, которой он лишился, но видимо наших стараний было мало, или, может быть, я был слишком невнимателен. Джулиан и Константин были дружны и считали себя чуть ли не родными братьями, но кое-что случилось между ними.
— Что?