Астарот еще с минуту разглядывал себя в зеркале, затем с помощью магии сменил наряд. Теперь на нём красовались черные брюки и в тон рубашка. Причёска сменилась на обычную укладку: теперь волосы аккуратно лежали на его голове.
— Так-то лучше, — зловеще улыбнулось ему отражение. Пройдя в гостиную, одним взмахом руки он перенёс все оставленные вещи со склада. — Глупые, глупые нефилимы. Самонадеянные и наивные, — пропел демон, расхаживая по комнате, вертя в руках книгу. После снятия печатей, она потеряла свой лоск, покрывшись запёкшейся кровью. Между страниц просвечивались красные всполохи света, и периодически из книги слышались глухие звуки, словно кто-то бился о невидимый барьер. — Потерпи ещё немного, — проворковал мужчина, поглаживая книгу по корешку. — Осталось совсем немного.
Положив книгу на столик, он призвал всю магию Магнуса и обрушил её на ветхий артефакт. Его губы растянулись в счастливой улыбке, когда он почувствовал, что ещё одна печать сломалась под натиском магии. Из книги вновь потекла кровь. Кровь одного из первых магов, который пожертвовал собой, дабы скрыть эту неистовую силу.
— А теперь самое трудное, — демон отошёл от столика и закрыл глаза. Из тела Магнуса вырвалась чёрная тень, и маг, покачнувшись, рухнул на пол. Тень обрела видимую форму высокого и статного мужчины. Он размял шею и хрустнул костяшками пальцев. — Ох, как же хорошо, когда нет рамок, сковывающих тебя. Как же я прекрасно понимаю тебя, — он снова с любовь погладил книгу. — Это невыносимая мука быть запертым в жалкий кусок бумаги не по своей воле.
— Если ты решил заняться любовью с книжкой, то я пожалуй пойду, — прохрипел Магнус, поднимаясь. — Не буду вам мешать.
— Стоять, — гаркнул Астарот. — Рано собрался, я ещё не закончил.
— Если тебе нужны зрители, то я не фанат тех людей, в данном случае, демонов, которые хотят уничтожить мир. Напротив, я пытаюсь их остановить.
— Попытки уже закончились, — усмехнулся Астарот. — И как бы ты не хотел, ты был наблюдателем, боюсь у меня для тебя плохие новости. У тебя первый ряд на спектакле. Наслаждайся.
— Почему ты меня отпустил? Неужели вечеринка окончена?
— Не обольщайся. Ты мне ещё понадобишься. Осталась последняя печать, так что будь готов, я выпью из тебя все соки.
— Добровольно я не стану тебе помогать.
— Да мне плевать, — взревел демон, вплотную подходя к Магнусу. — Ты здесь никто и ничто. Ты будешь играть по моим правилам. И кто бы знал, как я хочу тебя убить. Ты такой же говорливый, как и твой отец. Хорошо хоть тебя я могу заткнуть, но придёт время, и Асмодеус тоже замолчит навеки.
Магнус невесело улыбнулся. Отойдя от демона на несколько шагов, он поправил на себе рубашку и взъерошил волосы. В голове бешено билась мысль о спасении. Хотелось верить, что за ним придут его друзья. Что вот-вот распахнётся дверь и сюда ворвётся Алек и убьёт этого докучливого демона.
Магнус опустил голову и посмотрел на свои руки. В конце концов, он ведь не был слабаком. В нём была сила, сила которая была способна сломать последнюю печать, почему бы её не направить на Астарота. Помирать, так хоть в бою, а не подчиняясь демону.
— Я знаю, о чём ты думаешь, глупый маг. Я ведь был в твоей голове и знаю, что без боя ты не сдашься. Попробуешь меня убить, и твой драгоценный Александр падёт смертью храбрых. Один щелчок пальцев, и армия демонов нападёт на Институт, которые ждут на Флит-стрит. Жалкая горстка нефилимов не справится с таким натиском, а подмога будет идти слишком долго.
— Алеку всегда нравилась мысль погибнуть в бою, — нарочито беспечно ответил Магнус.
— Не думаю, что тебе нравиться эта мысль, — усмехнулся демон. Магнус сделал глубокий вдох и кивнул.
— Что ж, показывай свой спектакль, — возвращая себе былую весёлость, произнёс маг, усаживаясь в кресло. — Какая теперь разница от чего погибнет Алек: от демонов или от свихнувшегося в заточении «времени»? Моё дело просто тянуть время.
— Думаешь, они придут за тобой? — рассмеялся Астарот, беря в руки нож и рассекая им свою ладонь. На и без того утопающую в крови книгу упали чёрные капли демонической. — Они напуганы и сломлены. А Аттиану и дело нет до вас всех. Его волнует только Константин. Он довольно эгоистичен, как и все его собратья.