Лотар кивнул.
— Но твои должны отойти от него на пять десятков шагов. Иначе, боюсь, они всё-таки попробуют выслужиться перед тобой, а мой слуга стар.
Сухмет хихикнул, восхищённый Лотаровым замечанием, и горделиво выпрямился. То, что он, сморщенный и согнутый годами старик, мог справиться со всей этой сворой, пока должно было оставаться в тайне.
— Хорошо, — согласился Торсингай. — А потом, если мы подружимся, я попрошу тебя всё-таки показать мне это чудо света, которое ты так бережёшь.
— Подружимся? Один из нас, кажется, должен будет умереть. Я пришёл биться с тобой за право обладать твоей властью. На кон ставлю свою жизнь.
И Торсингай, и его стража от смеха просто повалились на землю. У них очень простое чувство юмора, подумал Лотар. Если бы он знал это раньше, он бы попробовал проникнуть в их лагерь как обыкновенный шут. Хотя нет, на это потребовалось бы время, да и язык он знает плоховато. Отдышавшись и смахнув с ресниц слезу, Торсингай проговорил:
— И чего только не разнесут по степи эти болтуны. Власть свою в поединке против твоей головы я ставить не буду, слишком неравные ставки. Но если ты действительно такой боец, каким представляешься, я могу предложить тебе стать моим тёмником и отдам в жёны одну из третьестепенных дочерей. Но могу и убить тебя, если сочту необходимым. Согласен?
Лотар, решив, что играть больше не стоит — любой степной бродяга с радостью согласился бы на эти условия, — заулыбался и принялся отгонять стражников, чтобы отдать Сухмету свои лёгкие доспехи и Гвинед.
Когда Торсингаева свита отошла подальше, Сухмет, сохраняя угодливую улыбочку, серьёзно сказал:
— Ты говорил очень уверенно, господин. Но теперь ты должен помнить о разнице в чинах. Дай ему выиграть достойно. Это важно.
— Ты уверен, что я одолею его?
— Несомненно. Я внимательно считал его состояние, в нём нет ничего магического, ровным счётом ничего.
— А если что-то получится не так?
Улыбка Сухмета стала ещё шире, он с поклоном принял Гвинед и доспехи Лотара.
— Тогда я телепортирую тебе меч под ноги, будь готов. И вызову
— Ты видишь их?
Самому Лотару не хотелось сейчас тратить энергию, чтобы увидеть летающий корабль. По крайней мере, начать поединок он должен был как нормальный человек.
— Конечно. Они висят вон над тем высоким холмом, и у них всё в порядке.
Лотар потянулся, присел несколько раз, помахал в воздухе руками и ногами. Приятно было ощущать себя без доспехов, только в лёгких штанах, плотной рубашке и очень коротких мягких сапожках. Они почти ничего не весили и не замедляли удар.
— Ну, я пошёл. Если можно, смотри, что движет этим амбалом. Это главная цель, всё остальное — пустяки.
На этот раз стражники обыскали его, едва касаясь тела. Оказывается, они ничего не знали об иглах на подошвах сапог, стрелках в складках специально надрезанной кожи или пузырях с ядовитым газом. В общем, пока они не оправдывали название восточных воинов — ни утончённого коварства, ни умения упреждать чужое коварство.
Пока Лотар разоружался и снимал доспехи, степной император успел облачиться в халат — в знак того, что не считает противника опасным.
Встав друг против друга, Лотар и Торсингай пошли в сторону реки на расстоянии десяти шагов, чтобы избежать неожиданного нападения. Всё тело Торсингая было сплошной глыбой энергии и силы. В нём играла чудовищная мощь — Лотару доводилось видеть даже демонов с меньшими запасами энергии. Пожалуй, подумал Лотар, он может и одолеть меня. Впрочем, посмотрим.
— Мне нравится, как ты ходишь, — ухмыльнулся Торсингай. — Сразу видно, ты привык к своему телу. Мы в степи говорим — «походкой не примнёт траву». Где ты учился бою?
— То тут, то там, я бродячий боец.
— Бродячим бойцам полагается учиться, а не бросать вызов.
— Ты в этом уверен?
Торсингай закусил губу. Ха, подумал Лотар с изумлением, а он самолюбив.
— Не нужно злить меня, чужак. В конце концов от моего к тебе расположения будет зависеть, добью я тебя или возьму тёмником в свою армию.
Пора начинать его злить, решил Лотар, так будет легче найти и прочитать всё, что есть в его сознании.
— Я повторяю: ты уверен? Я почему-то думаю, что ты переоцениваешь себя. В тех краях, где я побывал, любой уличный мальчишка дерётся получше тебя, но сохраняет скромность.
Торсингай потемнел лицом, на его шее вздулась вена.
— Ты не уважаешь меня?
— Пока не вижу оснований, — ответил Лотар, по-бойцовски поклонился скорее реке, чем противнику, и стал в стойку.
Торсингай бросился в атаку с яростью. Лотар попытался шагнуть в сторону, но вдруг с ужасом понял, что его собственные движения замедленны, словно кто-то тормозит их, заставляя вязнуть в пространстве, как в густом киселе.
Он провернулся на месте, пропуская Торсингая, но не сумел даже нанести ему удар. Кто бы поверил, что Лотар не сможет одолеть противника одним щелчком, если тот кидается в такую бездумную атаку? И вот это произошло.
