Лотар-миротворец полностью

Корабли всё-таки чуть-чуть приближались к ним — не очень торопливо, но довольно решительно. Скорее всего именно стрелкам хотелось сократить расстояние до цели, чтобы хоть раз наконец-то попасть. Днища кораблей — ровные, плоские, тяжёлые, как подошвы немыслимо огромных утюгов, — нависали над «Летящим Облаком» словно неотвратимое возмездие. Краем глаза Лотар увидел, что один из матросов вдруг лёг на палубу и закрыл голову руками. Ему стало так страшно, что даже пинки Санса не могли заставить его работать.

А работы было много. Потому что «Летящему Облаку» иногда приходилось уворачиваться сразу от трёх-четырёх бочонков с вендийским огнём. Вообще-то следовало установить силовой щит, подобный тому, что поставили перед собой корабли фоев, но поддерживать щит и одновременно заниматься тем, что он задумал, Сухмет уже не мог. А сам Лотар был слишком слаб в магии, чтобы работать со щитом. Оставалось только маневрировать и надеяться на удачу. Но надежды оставалось всё меньше.

Вдруг один из бочонков врезался в кончик левого крыла. Он развалился, но не поджёг крыло, потому что мягкая ткань и тонкие растяжки не оказали достаточного сопротивления. Он рассыпался в вечереющем воздухе ослепительным букетом из искр, струй жидкого пламени и пылающих твёрдых обломков. Зрелище было очень красивым, если бы не пострадало крыло. Теперь оно ходило в одном из суставов со скрипом, натыкаясь на какое-то ограничение. «Летящее Облако» стало дёргаться, его правое крыло перегребало левое, разворачивая корпус корабля до тех пор, пока Купсах не отдал соответствующую команду.

Сейчас даже маневрировать трудно, решил Лотар. Но что же Сухмет? Восточник всё сидел на палубе, прямой, как фойский болванчик — немудрёная, но забавная игрушка, которая пародировала восточную привычку кивать головой. По его лицу и спине Лотар не мог определить, что с ним происходит, что вообще происходит. И вдруг…

Да, Сухмет сделал то, о чём Лотар до сих пор читал только в старых трактатах. Он перехватил бочонок, пущенный с вражеского корабля, и резко завернул его вбок, контролируя практически каждый пройденный снарядом фут. Лотара поразило, какое огромное напряжение понадобилось для этого приёма. Это был не невинный трюк вроде «поводка», которым когда-то владел даже Атольф, колдун из Пастарины, — это было что-то настолько необычное, чему глаз обыкновенного человека даже отказывался верить.

А для обыкновенного человека всё выглядело так: один из снарядов вдруг заложил широкую дугу и, оставляя в воздухе уже привычный дымный след, чуть-чуть попетлял, прицеливаясь, словно живое существо, и врезался в палубу фойского корабля, идущего пониже. Вспышка пламени осветила фигуры людей, как молния. Пламя на мгновение притихло, растекаясь ярко-оранжевым полупрозрачным ковром по палубе. И потом дым стал гуще, плотнее, тяжелее, и пламя принялось расти — это загорелось дерево корабля.

Если Лотар что-то понимал в вендийском огне, спасти этот корабль от пожара сейчас мог только очень толстый, в несколько дюймов, слой песка. А так как песка на корабле фоев не было, все попытки залить пламя водой или сбить его пропитанными каким-то составом шкурами не приведут ни к чему.

Корабль, подстреливший — с помощью Сухмета — своего напарника, резко спустился, заложив крутой вираж. Его гондола даже заскрипела в снастях, но капитан не обратил на это внимания. Он подошёл к горящему кораблю и тут же выбросил верёвочные и даже дощатые трапы, чтобы спасти людей. Капитаном корабля руководили самые лучшие намерения, но это было ошибкой.

Лотар даже не успел ничего сказать, а Рубос уже что-то трубным голосом объяснял Купсаху. Тот кивнул, принялся командовать — и вот «Летящее Облако» уже закладывает вираж и, лишь чуть-чуть спотыкаясь на очень уж неловких рывках правого крыла, идёт в атаку на сцепленные, почти беспомощные фойские корабли, один из которых горит, начиная медленно разваливаться в воздухе, а у второго нет главного преимущества — способности маневрировать.

Расстояние уменьшалось быстро. Лотар даже не успел добежать до носовой погонной баллисты, как она выстрелила. Первый же выстрел был настолько метким, что Лотар решил не вмешиваться. Бостапарт и Рамисос управлялись сами.

Огромный масляный факел вспыхнул на палубе второго корабля, словно дымная, не в меру коптящая свеча. Это масло, как когда-то объяснял Купсах, должно было вообще-то взрываться, но вот не взорвалось, просто горело. Но горело так, что всем стало ясно — минуты второго корабля тоже сочтены.

Повернувшись боком, «Летящее Облако» выстрелило в гибнущие корабли из кормовой баллисты, но масляный снаряд прошёл чуть ниже, под днищем. Зато снова отличилась носовая баллиста. Ещё один выстрел расцветил огнём борт корабля между вторым и третьим крылом, в задней части шкафута. С обоими кораблями всё было кончено.