Пытаясь уснуть, он вновь и вновь тянулся к ней, страдая и телом, и душой.
И ненавидел ее за это!
Никогда еще его сердце не болело так сильно, и от этой боли он выл. А с каждым ударом острая, пронзительная агония лишь нарастала.
- Елизавета, - рычал он в потолок, раздирая грудь. Он ненавидел свое сердце за то, что оно билось лишь для нее одной, и что именно она вернула это сердце к жизни…
Словно зверь, отгрызающий свою попавшую в капкан гниющую лапу, Лотэр вонзился когтями в грудь.
-
Из своей временной комнаты Элли было слышно, как десяток валькирий устремлся вниз по лестнице.
- Для кого она?
- Должно быть, мне!
- Заткнись!
-
Элли вздохнула, по-прежнему удивляясь, насколько стяжательными оказались ее тюремщицы. Она видела, как те крали вещи у соседок по сложным схемам, сражались на мечах за драгоценности, колотили друг друга, чтобы захватить новое оружие.
Теперь, обладая умением перемещаться, Элли думала телепортироваться вниз и опередить их всех, но никакой энергии на это не осталось. Она потеряла аппетит.
С тех пор, как ее притащили в Вал Холл, прошло уже более трех недель, а она по-прежнему ждала, что он явится за ней.
К этому времени Элли уже простила Лотэра за ее обращение в вампира. Несмотря на то, что временами она ощущала себя цирковым карликом - со сверкающими черным глазами и клыками, заостряющимися безо всякой причины - все же оказалось, что быть вампиром совсем неплохо.
Иногда ей даже нравилась ее новая сила. Особенно во время разборок с болтливыми валькириями.
Элли простила ему множество вещей, как только поняла, что его слова и поступки не всегда совпадали.
Он издевался над ней, называя низшим смертным существом, но в то же время пытался сжечь себя заживо, чтобы сохранить ей жизнь - а ведь в тот момент она все еще была смертной.
Те последние сутки, которые они провели вместе, он вел себя, как тиран, высмеивая ее, однако несколькими часами ранее он занимался с ней любовью так, словно
Когда он сказал, что они не равны, это необязательно означало, будто он считал ее глупой или бесполезной. "Провела Дораду? Я горжусь тобой, Лизавета", сказал он.
Опять- таки, в то время она была смертной…
Временами Элли снились крошечные фрагменты его воспоминаний, и она видела их последнюю ночь с его точки зрения. А иногда ощущала что-то вроде сильной связи с ним.
Но его мысли и эмоции всегда были настолько хаотичны, что разобраться в них такому новичку, как Элли, были не под силу.
Одно она знала наверняка: ей до боли его недоставало.
- Это для вампирши! - донеслось снизу.
Элли подскочила. От Лотэра? От кого же еще?
Не помня себя, она переместилась к толпе на первый этаж, толкаясь локтями, чтобы оказаться в центре.
По- другому с валькириями было нельзя.
Лотэр вновь ее хочет? Он пытается вытащить ее прямо сейчас?
- Дайте ее мне!
Наконец, привычно зашипев, одна из молоденьких валькирий отдала посылку.
Упаковка элегантного свертка была скреплена печатью, похожей на королевскую, и адресована ей от
Элли разорвала упаковку, одарив всех вокруг взволнованной улыбкой. Откинула крышку…
Ее пальцы ослабли. Коробка упала на пол, и из нее вывалилось окровавленное чЕрное сердце.
Элли зажала рукой рот, пытаясь сдержать рвоту.
Почему он это сделал? Как…?
Толпа расступилась, пропуская суровую Кару, за которой следом шла Никс.
- Прочти записку, вампир, - приказала Кара.
Дрожащей рукой Элли подняла клочок пергамента.
Прижав руки к груди, Никс вздохнула:
- Он прислал тебе свое сердце. Это так романтично. Куда лучше, чем шоколадные сердечки. Те застревают в клыках, знаешь ли.
- Он за тобой не придет, - недоверчиво произнесла Кара.
В оцепенении Элли покачала головой:
- Нет, не придет.
- Значит, рычагом влияния ты уже не являешься, - сверкнули фиалковые глаза Кары. - Твоя полезность окончена. Никс посоветовала мне тебя не убивать. Так что ты теперь сама по себе.
- Вы меня освобождаете? -
- А зачем мне держать тебя здесь?
Элли стала вампиром… совершенно зря.
В его мире она будет совсем одна. Он даже не хочет с ней поговорить, обсудить то, что случилось, не говоря уже о том, чтобы
Он оставил ее в Ллоре… одну. После того, как забрал из семьи.
