И с этими словами она потеряла сознание.
Лотэр дернул ее к себе, поймав как раз в тот момент, когда Саройя произнесла:
- Где я? Я чувствую кровь и жестокость.
Он заорал от ярости. Элизабет издевалась над ним, оставила за собой последнее слово, а потом намеренно исчезла!
- Лотэр, что с тобой такое? - Саройя нахмурилась, пытаясь самостоятельно устоять на ногах. Но он держал ее руку, сохраняя, таким образом, под защитой. - Что на мне надето? О, моя кожа!
- Смертная действительно… раздражает.
И приводит в замешательство. Она не переставала каждый раз его удивлять.
- Ты не можешь справиться с человеческой девчонкой? - Саройя осматривалась вокруг. - Но только посмотри на это чудесное побоище! Твоя работа?
Элизабет было противно. Саройя же не просто принимала его сущность, она этим восхищалась.
- А для меня больше не осталось жизней? Все эти - уже мертвы. Эгоистичный Лотэр. - Она поддела носком отрубленную ногу. - Зачем ты привел сюда Элизабет? Это как-то связано с кольцом?
- По этому вопросу наметился прогресс.
- Так у тебя нет для меня ни кольца в подарок, ни жизней, которые бы я могла забрать - хотя я не убивала уже много лет! - Она пнула ногой валяющуюся голову, моргнув от боли при ударе. - Ты всегда такой эгоистичный?
- Да, - рассеянно ответил он. Дольше они не могут здесь оставаться. Частично перемещать двоих он мог лишь на ограниченное время. Мгновенье спустя он вернул их в его комнату в Нью-Йорке, выпуская ее руку.
- Возьми меня к живым телам, Лотэр! Знаешь что, перемести меня в старый дом Элизабет. Я обещала ее матери, что убью ее. Я требую, чтобы она досталась мне.
- Требуй сколько хочешь, этому не бывать. - В конце концов, к той сельской женщине он чувствовал признательность, поскольку она произвела на свет Элизабет. Без этой смертной у Лотэра не было бы тела для его Невесты.
- Я не собираюсь бодрствовать, если со мной будут так обращаться. - Саройя начала раскачиваться на ногах.
Теперь и
- Если ты намеренно исчезнешь, то на этом теле я выжгу клеймо. Ошпарю лицо кипятком. И выдавлю глаз.
В тот же миг Саройя пришла в себя.
- Чего ты хочешь? - Определенно, Лотэр прибывал в опасном настроении.
- Ты ответишь мне на несколько вопросов.
- Ну, правда, Лотэр. Что произошло? Это я должна бы прийти в ярость. Позволить Элизабет вот так сжечь солнцем мою кожу? - Обиженно проговорила она.
Он телепортировался от одной стены к другой.
- Мне нужна информация.
- Например?
- Мы говорили о годах совместного правления, - ответил он. - Ты по-прежнему этого хочешь?
- Конечно. Боюсь, что сомневаешься здесь именно ты.
- Мы говорили о престолах, власти и мести. Но что насчет нас?
- Что ты имеешь в виду?
- Когда я получу то, что мое по праву, и короны будут возложены на наши головы, что тогда?
- Мы завоюем новые территории, - ответила она. - Вместе мы сможем править миром, одновременно отыскивая способ вернуть мой божественный статус. Мои враги также жаждут расплаты. Или ты об этом уже забыл?
- Твоя сестра, Ламия.
- В числе других. -
- Если ты ее не одолеешь, она убьет меня, Лотэр. Я чувствую это.
- Дорада тебя не
Саройя немного успокоилась. Хоть она и не доверяла никому, но знала, что Лотэр был одним из самых беспощадных воинов в Ллоре и самым сильным из когда-либо живших вампиров.
Пальцами он сжал свою переносицу.
- Когда Дорада будет повержена - как ты представляешь себе нашу жизнь?
- Мы уничтожим оставшихся врагов и станем самой могущественной парой в мире.
Разочаровываясь все сильнее, он произнес:
- Когда-нибудь ночью мы закончим всю эту работу, а когда придет рассвет…что тогда?
Она пригладила свои волосы.
- Я не понимаю.
- Ты знаешь, что такое счастье?
- Смотреть, как в глазах славного человека меркнет свет. Наблюдать, как существа раболепствуют. Властвовать над жизнью и смертью.
- Нет, Саройя. Не верю, что собираюсь это сказать, но… все, что ты перечислила - это процесс. Не итог. - Он горько усмехнулся. - Про счастье ты знаешь не больше моего.
- Твоя смертная наложница вскружила тебе голову. Посмотри на себя - похоже, что ты по ней тоскуешь. Словно она и есть твоя Невеста.
Что, скорее всего, так и было. И хоть сначала Саройя поверила, что сама пробудила Лотэра, теперь она так не считала.