- Милая Лизавета с горячей кожей и горячей кровью. - Вытянув ее руки за голову, он вновь их там прижал. - Посмотрим, смогу ли я разжечь в тебе огонь. - Свободной рукой он прокатил ее сосок между большим и указательным пальцем. - Тебе так нравится?
- Нет! - выдохнула она.
- Лгунья. А как насчет этого? - Он ущипнул второй сосок.
Ее бедра качнулись.
- Нет!
Он промурлыкал ей на ухо:
- Будь умницей и скажи мне, что хочешь меня.
- Ни за что!
Он склонился над одной грудью. Она чувствовала, как ее обдувает его теплое дыхание, и с трудом удерживала глаза открытыми.
Он никогда раньше ее не сосал. Хотел в ту первую ночь, но она не позволила. Во второй раз он был сосредоточен на других вещах. Сейчас же его намерения были кристально ясными.
- Только посмотри на свои прекрасные сосочки, - он скользнул языком по одному из них, заставив ее вскрикнуть, - они умоляют, чтобы я их попробовал, кровь приливает к ним, они почти как ягодки. Я буду сдерживаться изо всех сил, чтобы не прокусить их. - Закусив своими зубами вершинку… он нежно потянул.
Она услышала всхлип и с трудом поняла, что издала его сама.
Прежде чем втянуть в себя кончик, его губы изогнулись в улыбке. Этот рот обжигал, язык возбуждал еще сильнее.
Когда он откинулся назад, чтобы своим порочным красным взглядом понаблюдать за ее реакцией, она тяжело дышала, борясь с желанием выгнуться для новой ласки.
- А, тебе это нравится. - Пока он покусывал и сосал другую грудь, его пальцы спустились вниз по телу, обводя ее пупок. Не отрываясь от влажного соска, он хрипло произнес: - И тебе нравится, когда я трогаю тебя там, правда? - Его рука нырнула под сорочку.
- Нет! - Вскричала она, когда его указательный палец скользнул между ее складок.
- Не хочешь, чтобы я продолжал? - Он прекратил сразу все: посасывание груди и умелые игры пальцев.
- Умоляй меня. Скажи, что я нужен тебе, что ты хочешь только меня.
Она помотала головой.
- Я чувствую, как ты дрожишь, чувствую, как становишься скользкой. Почему же ты такая упрямая?
Упрямая? С ним она могла быть любой, но только не упрямой. Потому что прямо сейчас все, чего она хотела - это чтобы он занялся с ней любовью своим ртом и руками.
- На протяжении семи дней, Лизавета, я непрерывно думал об этом. Я знаю, что нужен тебе так же, как ты нужна мне. - Скрытая уязвимость в его словах почти заставила ее сдаться.
Но потом снова вернулся агрессивный Лотэр:
- Похуй. У меня целую неделю копилось для тебя семя - а ты уже на грани. - Он вновь начал поглаживать ее между ног. - Ты можешь не просить меня на словах, но твое тело умоляет об этом.
Может, Элли была права, и Саройя
- Лотэр, скажи мне, что я не сравнюсь с Саройей.
Его пальцы замедлились.
- Что?
- Что слышал. Все равно скажешь это после того, как мы кончим, так что я хочу просто закрыть этот вопрос сейчас. Скажи "ты не сравнишься с Саройей." Тогда я смогу расслабиться и буду полностью твоей.
- Я сейчас занят. - Еще одно движение пальцев.
- Просто скажи мне эти пять слов, и я сделаю все, что ты захочешь.
- Скоро ты и так сделаешь все, что я захочу.
Когда она упомянула другого мужчину, вампир, казалось, заревновал. Она спросила, смягчатся ли его мысли по отношению к ней, и он также ушел от вопроса.
Соблазнение.
Наверное, она должна дать этому вампиру то, чего он хочет.
- Лотэр, думаю, я могу сравниться с ней в твоих глазах.
- Думай что хочешь.
- Она не хочет тебя так, как хочу я, правда?
Его кулаки сжались, а на лицо нахлынула новая волна гнева.
- Я ведь говорил, чтобы ты попридержала свой язык? - Лотэр не хотел, чтобы эта смертная знала, что Саройя его не желает, но, разумеется, ничто не могло ускользнуть от Элизабет.
Его нервы были истощены, ярость нарастала. Член и мошонка так распухли от желания, что, казалось, его по ним били. Посасывание ее сладких грудок и твердых сосочков лишь усилили боль…
Она перевернулась на бок, взяв в свои ладони его лицо. Когда он, наконец, поднял на нее свой взгляд, она сказала:
- Саройя
Почти то же самое он сказал про Элизабет.
