— Как-как, руками… — ответил Табун и в подтверждение своих слов разрезал крысе брюхо и начал одной рукой вытягивать кишки, а другой, с ножом, их отрезать.
— Я на ми… нут… ку, — вскакивая, предупредил Махов.
— Далеко не уходи…
Табун лишь усмехнулся, услышав специфические звуки опорожнения внутренностей не с той стороны.
Махов, утершись, вернулся на место.
— В норме?
— Не совсем…
— Значит, в норме. Давай.
Внутренности оказались все еще теплыми, склизкими. Превозмогая в себе отвращение, Эрик их вынул и стал отрезать, стоявший в воздухе специфический запах буквально сводил Махова с ума. Но наконец тушки промыли в воде, и охотники двинулись к стоянке.
— И что теперь с ними делать? — спросил Эрик, все еще не веря, что это можно есть.
— Сейчас зажарим и съедим, — просто ответил Табун.
— А на чем жарить? У нас же ничего нет.
— На огне. Насадим на прутики — и все дела.
— Будете разводить костер?
— Нет. Слишком заметно, хотя было бы недурно. В угольках… м-м… пальчики оближешь.
Махов дернулся от нового рвотного позыва, и Табун, не удержавшись, засмеялся.
— Нет, не на костре, — отсмеявшись, сказал он. — Там неподалеку есть газовая труба, туда кто-то еще до нас врезал самодельный вентиль… зажжем газ и поджарим на огне.
Табун с Эриком пришли одними из последних. На том самом вентиле уже горел огонь, и несколько человек уже жарили свою добычу, держа ее наколотой на пруты, медленно поворачивая для равномерной готовности.
Те, кто приготовил, уже уплетали мясо за обе щеки.
— Табун, как такое можно есть?
— А что такого?
— Но это же крыса!
— Ну и что? Ты же ел говядину, свинину, другое животное мясо. Крыса такое же животное…
— Ну не знаю…
— Просто все дело в стереотипах.
— Как так?
— Просто нам, да и мы сами вдолбили себе в голову, что крыса — это отвратительное животное, нечистое и все такое прочее. А между тем оно практически ничем не отличается от других тварей Божьих, и, следовательно, ее можно есть.
— Но я слышал, что они заразные, переносят всякую инфекцию и вирусы…
— Переносят… — согласился Табун. — Но на себе, потому и руки мыли особенно тщательно. А мясо оно что, такое же, как у всех. Но если привередничаешь, то пожарь подольше.
Махов не нашелся, что возразить.
Через полчаса ожидания подошла и их с Табуном очередь жарить своих крыс. Эрик делал все, как его напарник, и когда тот сказал, что готово, он осторожно попробовал мясо на вкус.
«Мясо как мясо, — сделал вывод Эрик и принялся его поедать с таким же азартом, как и остальные „крысы“. — Может, разве что соли да приправ не хватает вроде перчика да укропчика…»
Прошла еще неделя, и от вида крыс Эрика уже начинало мутить, но теперь по другой причине, а не от омерзения при потрошении. Жутко хотелось нормальной еды, но добыть ее все еще не представлялось возможным. Полицейские патрули так и шастали по коллекторам, выискивая «крыс».
Махов вот уже несколько раз слышал возглас дозорных: «Шухер!», и каждый раз после этого стая снималась с насиженного места и уходила в совсем уж глухие места, на самодельных носилках унося с собой раненого Крикуна, который до сих пор не мог передвигаться самостоятельно.
Да и на охоте «крысы», бывало, сталкивались с «крысоловами» почти нос к носу, но стая пока обходилась без потерь, и ее члены уходили всеми возможными способами, разбегаясь кто куда, заскакивая в самые труднопроходимые и узкие трубы.
Махов с Табуном сами однажды, будучи на охоте, чуть не попались полиции.
— Живот! — шипяще позвал Табун Эрика, который собирался подстрелить очередную крысу.
В последнее время он так наловчился, что теперь уже мало чем уступал остальным членам стаи в снайперских качествах.
— Чего? Ты мне обед спугнул…
— Лучше обойтись без крысиного обеда, чем отведать тот же обед, но в виде тюремной баланды.
— В смысле?
— «Крысоловы» рядом.
Эрик подполз к Табуну и посмотрел туда, куда указал ему напарник. Там до боли знакомо маячили лучики света полицейских фонариков.
«Крысы» замерли на своих местах, наблюдая за тем, как мимо проходит группа полицейского патруля. Махов весь съежился и чуть не вскрикнул и не выдал себя и напарника, но удержался.
По спине ползла наглая крыса. Эрик чувствовал эти переступающие по позвоночнику лапки, но не шевелился, чтобы никак не выдать себя даже тогда, когда почувствовал, как голую шею защекотали усики грызуна и влажный нос. Того и гляди на зуб попробует…
Махов остался невозмутим, тем более что «крысолов» остановился и подозрительно огляделся, посмотрев в ту самую дыру в трубе, где прятались Эрик с Табуном.
Напарники инстинктивно пригнулись и остались незамеченными.
Когда полицейские отошли достаточно далеко, Эрик наконец-то встрепенулся, с проклятиями сбрасывая с себя любопытную крысу. Та с визгом убежала прочь.
— Что-то они долго шастают… — грустно сказал Табун. — Раньше они никогда дольше недели на ушах не стояли, а уже третья пошла.
— Может, одна из стай как-то перегнула палку во время набега на какой-нибудь магазин?
— Все может быть, и не удивлюсь, если в этом виновны люди Сиволапого. Что-то уж больно много он мнить о себе стал.
— Вот уж действительно…
