Самолет, как видно, участвовал в сражении самым непосредственным образом. Самолетик спикировал, и из его окна по правому борту вылетело около дюжины дымящихся гранат.
Гранаты рассеялись и обрушились на защитников, буквально сметая целый сектор обороны мощными взрывами.
Защитники, конечно же, сосредоточили на таком опасном противнике всю огневую мощь, что не могло не сказаться на общей обстановке. Самолет дернулся, просел по высоте, попытался выровнять полет. Это ему на какое-то время удалось. Но вскоре он продолжил терять высоту, похоже, двигатель получил серьезные повреждения, и самолет шел в режиме планера, благодаря своим длинным и широким крыльям. Пилот, осознав, что машина все равно разобьется, несмотря на все его старания, видимо, судя по неровному полету было повреждено и управление, покинул самолет, а вместе с ним выпрыгнул и гранатометатель.
В воздухе повисли купола парашютов. Самолет же, потеряв всякое управление, резко спикировал вниз, врезался носом в землю и рванул. Вероятно, там еще оставались значительные запасы гранат.
— Ну слава богу, — с облегчением выдохнул Махов. — По крайней мере сегодня мы с ним в воздухе точно не встретимся. Хотя я предпочел бы, чтобы пилот разбился вдребезги вместе со своей машиной.
Элен понятливо хмыкнула.
— Хотя почему бы и не встретиться, раз еще есть такая возможность?! — добавил Эрик Махов, осененный идеей.
— То есть?
Эрик снова тронул УВК-15.
— Я его сниму прямо в воздухе. Тебе нужно только подлететь к ним как можно ближе — и все дела.
— Подстрелишь его вот так, как куклу, пока он беспомощно болтается на парашюте?!
— Ну да… Что тут такого? Он же враг. Он снова будет летать, ведь самолетов еще завались. И нас будет бомбить, как пить дай будет. А это в любом случае жертвы.
— Н-нет… — отрицательно мотнула головой Элен. — Я на это пойти не могу… вот так просто застрелить беспомощного человека… нет…
Девушка даже отвернулась в сторону, подальше от парашютистов, чтобы Эрик не попытался претворить задуманное в жизнь.
— Элен…
— Нет и еще раз нет! — уже категорично, даже с яростью ответила девушка.
— Ну как знаешь… Ведь потом все равно нам придется выяснять отношения, возможно, и даже скорее всего в воздухе.
— Нет… все равно не могу. Извини…
— Эх, женщины-женщины… — вздохнул Махов. — Если бы у вас было поменьше этой глупой жалости и побольше решимости…
— Мы бы превратились в мужиков, — закончила Элен.
— Ну… может, в амазонок, — попытался свести все к шутке Эрик. — Потому как, чтобы стать мужиком, нужно кое-что между ног.
— Пошляк, — улыбнулась Элен.
Облетев поле боя, так чтобы не сближаться при этом с парашютистами, и разбросав оставшиеся листовки над остальными модулями, парочка повернула назад.
Битва подходила к концу, и Сиволапый, сидя в своем автобусе-штабе, уже потерял к ней интерес — и так ясно, что он победил — и сейчас испытывал непреодолимое желание обтереться дезинфицирующими салфетками уже в четвертый раз за сутки.
Не в силах себя перебороть, он взял одну салфетку и все же обтер лицо, голову, уши, шею и руки, вполголоса шепча самые грязные проклятья в адрес планеты. Боязнь заразиться какой-нибудь сахарианской гадостью превратилась в навязчивый страх, усиливающийся с каждым днем.
Он перестал здороваться за руку, кого-то касаться, даже если этот человек вообще не был снаружи модуля, ведь это не значит, что он не контактировал с кем-то, кто выходил наружу, не говоря уже о том, что он мог общаться с кем-то, кто спускался в кишащий всеми видами жизни каньон!
Чтобы не подцепить какую-нибудь заразу, Сиволапый даже обрился наголо и сбрил со своего тела волосы — везде, где они только могли расти, вплоть до бровей.
После того как он обтирал тело, в ход шли капли для глаз. И не дай бог в глаз попадала соринка, изводился целый флакончик антибиотика, которого в обычных дозах применения хватило бы на сто раз.
Потом в ход шли различные промывочные средства для носоглотки. Ими он пользовался каждый раз, стоило ему только снять противогаз, чего он старался вообще не делать снаружи.
И наконец процедуры по защите от заразы завершали препараты для внутреннего употребления: таблетки, капсулы, настойки.
Нашедшиеся среди «крыс» доктора, консилиум которых прописал ему вменяемый разовый курс защиты, говорили, что чрезмерное увлечение антибиотиками вредно, только хуже будет, но Сиволапый и слышать ничего не хотел. Боязнь заразиться местными вирусами, микробами была сильнее здравого смысла.
Все запасы дезинфицирующих и лекарственных средств изымались из каждого завоеванного модуля в первую очередь, раньше, чем боеприпасы и продовольствие, и перевозились в «столичный» модуль Сиволапого.
