– Это к лучшему, – шепчет он, опустив взгляд на зеленый ковер под своими ботинками. – Но я принесу тебе праздничный торт, хорошо?
Я прочищаю горло от разочарования.
– Спасибо. Я буду рад.
– И, эй, еще кое-что… – Брэдфорд еще немного расстегивает молнию на своем костюме, затем достает из кармана две коричневые сигары. Задумчивость пробегает по его тонким морщинкам, когда он рассматривает сигары и передает одну мне. – Ты знаешь, я всегда с нетерпением ждал того дня, когда смогу выкурить сигару со своим мальчиком Томми. Я сказал себе, что позволю ему это в тот день, когда ему исполнится восемнадцать.
Оглушительная скорбь заполняет пространство между каменными стенами, когда я сжимаю свернутую бумагу между пальцами, с любопытством разглядывая ее.
– Не выкуришь ли ты со мной сигару, Оливер?
Я с грустью улыбаюсь.
– Да, конечно. Спасибо тебе, Брэдфорд.
Когда он поджигает кончик сигары, я нахожусь в недоумении. Тлеющие угольки, клубящийся дым… И когда я делаю глубокую затяжку, то брызгаю слюной. Я задыхаюсь и давлюсь, от странного вкуса меня начинает подташнивать.
Брэдфорд сочувственно смеется, непринужденно затягиваясь собственной сигарой.
– Если привыкнуть, то это не так уж и плохо.
– Я поверю тебе на слово, – выдавливаю я между приступами кашля, возвращая ему сигару.
Слабая ухмылка расплывается на его широком лице, когда он что-то бормочет, вертя в руках самокрутку табака.
– С днем рождения, малыш.
Дым от сигары Брэдфорда клубится вокруг нас, окутывая плотным туманом. Он становится таким густым, что я едва могу его видеть, у меня с трудом получается дышать. Мой приступ кашля превращается в неистовую потребность в воздухе, в борьбу за кислород, когда жар обжигает мою кожу и все начинает исчезать.
Я снова в спальне Сидни, прикованный к столбикам кровати, безнадежно пойманный в ловушку. Она целует меня, любит меня и отказывается отпускать.
Она умирает вместе со мной.
Боже, я не могу позволить ей сделать это. Я не могу позволить ей уйти таким образом.
Сидни зовет меня по имени сквозь пелену дыма, стену смерти, и мое имя на ее языке – единственное подобие сладости, которое я могу сейчас получить.
– Оливер…
– Оливер!
Я вздрагиваю и просыпаюсь рядом с ней, понимая, что она на самом деле зовет меня по имени. Сидни ищет меня в темной спальне и в какой-то момент начинает паниковать, ведь ее рука не сразу хватает меня. Переводя дыхание и придвигаясь ближе, я обнимаю ее за талию и прижимаю к своей обнаженной груди.
– Я здесь, Сид, – выдыхаю я в мягкую мочку ее уха, находя утешение в том, как она расслабляется в моих объятиях. Тепло ее тела впитывается в мою кожу, как ранние утренние лучи солнца.
Все, что хотел сделать я, – это держать ее в своих объятиях.
Все, что хотела сделать она, – это держать меня.
