– Я… – Его полные боли глаза останавливают поток слов, заставляя меня чувствовать себя дурой. Какая я жалкая. Качая головой сквозь нервный смех, я отвожу взгляд, все еще держась за него. – Прости. Кажется, гормоны разбушевались.
Его губы дрогнули, а затем:
– Ты не смогла бы сделать ничего такого, что заставило бы меня возненавидеть тебя, Сид. Ничего. – Оливер проводит костяшками пальцев по моей челюсти, вызывая вздох у нас обоих. – Пожалуйста, запомни это.
Все мое тело светится, как рождественская елка. Чертова жара. Будь проклят полярный вихрь. Возвращаясь к его взгляду, я шаркаю ногами по траве, медленно приближаясь. Его щеки, зацелованные холодом, покрыты светло-розовыми пятнами. Его глаза что-то ищут во мне. Его волосы восхитительно растрепаны, и мне ничего не хочется так сильно, как провести пальцами по прядям с медными нитями. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы удержаться, невольно притягивая его ближе.
– Оливер…
– Иди внутрь и согрейся. На улице довольно холодно.
Его рука отрывается от моей щеки, и я отпускаю его запястье, не зная, лучше ли согреться в доме или в его объятиях.
– Да… Ладно.
Оливер одаривает меня своей ослепительной улыбкой с ямочками на щеках.
Прежде чем он уходит, я окликаю его еще раз.
– Мои родители каждый год устраивают рождественскую вечеринку в выходные после Дня благодарения. Это своего рода большое событие для семьи, коллег и близких друзей. – Я наблюдаю, как блестят глаза Оливера, пока он ждет окончания фразы. – Я буду рада, если ты поедешь со мной в этом году.
– Ох. – Его мысли рассеиваются вместе с проносящимся ветерком, крадущим наше дыхание, и он молчит на два удара сердца дольше, чем нужно. Я уже хочу забрать предложение назад, задаваясь вопросом, не переступила ли черту, как вдруг он наконец отвечает. – Да. С удовольствием.
– Правда?
Сдержанная усмешка.
– Правда.
– Отлично. – Мои щеки растягивает улыбка, и я чувствую предвкушение. – Зайди около четырех часов дня в следующую субботу. Клем и Поппи поедут с нами.
– Буду с нетерпением ждать. Спасибо за приглашение.
Оливер бросает последний взгляд на лес, окаймляющий его задний двор, затем кивает мне.
Я улыбаюсь на прощание, мой собственный взгляд устремляется к деревьям позади меня, когда он сворачивает за угол. Я щурю глаза сквозь туманное утро, у меня перехватывает дыхание.
Афина сидит подле кипариса, наблюдая за происходящим издалека.
И когда я моргаю, она уже исчезает.
Я наношу последний мазок туши, когда Поппи кричит снизу:
– Твой милый друг-мужчина здесь!
Завинчивая колпачок на тюбике и сбрызгивая себя спреем для тела с запахом леденца под стать красно-белым полоскам на моем платье, я в последний раз смотрю на себя в зеркало. В этом году я решила принарядиться, отказавшись от своей традиции надевать уродливые рождественские свитера и выбрав праздничное платье с вырезом в виде сердечка и расклешенной юбкой в стиле пятидесятых. Мои волосы завиты в красивые локоны.
Я не могу сдержать легкое волнение, которое пронизывает меня, когда я слышу, как Оливер внизу разговаривает с моей племянницей. Они общались только один раз, когда я нянчилась с соседской девочкой Саммер, и Оливер зашел посидеть с ними, чтобы я могла сбегать за кошачьим кормом. Я вернулась и обнаружила, что все трое читают, сидя в кругу посреди гостиной, – обе девочки наклонились к нему, полностью поглощенные его рассказом. Алексис сидела у него на коленях, не обращая внимания на мое возвращение, что было на нее совсем непохоже.
В Оливере есть что-то особенное, – одновременно завораживающее и вызывающее зависимость.
И когда я выхожу из ванной и спускаюсь по лестнице, мои пальцы с рубиновым маникюром скользят по перилам, я не могу не задаться вопросом, оказывает ли мое собственное присутствие на него такой же эффект.
Оливер обрывает фразу на полуслове, забывая о разговоре с моей сестрой. Его взгляд скользит по мне, – от лица к белым туфлям. Мои пальцы сжимают деревянные перила, в то время как мой живот сжимается из-за его реакции.
Я видела, как он смотрел на меня тысячью разных взглядов, но это что-то новенькое. Я купаюсь в смертоносной смеси обожания, благоговейного трепета и желания, от которого подгибаются колени. У меня спирает дыхание, и перила – единственное, что удерживает меня на ногах.
Наши взгляды не отрываются друг от друга, и тишина, окутавшая нас, настолько ошеломительная, что Клементина поворачивается на диване, чтобы выяснить, почему Оливер в мгновение ока онемел и оказался парализован.
– Черт возьми, сестренка, – восклицает она, после чего драматично присвистывает. Ее взгляд скользит по мне снизу вверх. – Я не получила письмо о том, что надо выглядеть так мило. По сравнению с тобой я выгляжу как бездомная.
Требуется больше усилий, чем я ожидаю, чтобы оторвать взгляд от Оливера и посмотреть на мою сестру.
– Решила в последнюю минуту. У меня где-то валялся этот наряд, и я решила, что мне следует извлечь из него хоть какую-то выгоду.
Я грязная маленькая лгунья. Я в панике купила его онлайн и заплатила невероятную сумму денег за двухдневную доставку.
