Мы с Сидни обмениваемся испуганными взглядами, будучи застигнутыми врасплох враждебностью ее тона. Я чувствую себя немного оскорбленным этим вопросом.
Сидни запинается, как будто пытается собрать воедино слова:
– Всего на десять минут. С девочками все было в полном порядке.
– Я оставила Поппи на твое попечение. Не Оливера. – Ее голос резкий и отрывистый. – О чем ты думала?
– Я думала, что мне нужен кошачий корм, – огрызается Сидни в ответ. – В чем проблема? Я доверяю Оливеру. Он чудесно с ними общался. Они просто читали вместе какие-то книги.
Клементина издает прерывистый смешок, качая головой.
– А я доверяла тебе.
Я чувствую себя очень потерянно и немного неуютно. Ерзая на кресле, я прочищаю горло, чтобы вмешаться:
– Уверяю тебя, я хорошо о них обеих заботился. Нам понравилось проводить время вместе.
Она пристально смотрит на меня со сжатыми челюстями, тем самым усиливая мое замешательство.
Сидни теперь наклоняется вперед между двумя передними сиденьями, одной рукой нежно сжимая мое плечо.
– Клем, ты ведешь себя крайне неуважительно по отношению к Оливеру. Он сидит прямо здесь. Клянусь, Поппи была в хороших руках.
– Неважно. Мне просто нужно пересмотреть список людей, которым я доверяю своего ребенка.
– Что за черт? Ты угрожаешь разлучить меня с племянницей?
– Я не угрожаю. Это ты угрожаешь безопасности моего ребенка.
Потрясенный вздох.
– Прошу прощения?
Мои инстинкты защитника прорываются наружу, заставляя меня вступиться за Сидни.
– Может быть, это и не мое дело, но Сидни прекрасно ладит с Поппи. Она никогда бы не поставила под угрозу ее безопасность.
Язвительный взгляд Клементины пронзает меня.
– Ты прав, это не твое дело. Ты ничего не знаешь.
– Ладно, нам нужно отложить этот разговор на время, – заявляет Сидни, откидываясь на спинку стула. Ее голос срывается, явно взволнованный. – Это нечестно по отношению к Оливеру. Мы обсудим это завтра.
– Прекрасно, – коротко отвечает Клементина.
А затем снова воцаряется ядовитое молчание, которое длится всю дорогу до дома. Мы испытываем облегчение, когда въезжаем на подъездную дорожку Сидни и выходим из машины. Всем нам необходима передышка.
Клементина переносит сонную Поппи в свою машину, не сказав ни слова ни мне, ни Сидни и не удостоив нас прощальным взглядом. Она хлопает дверцей своей машины и исчезает в ночи, оставляя нас обоих стоять на дорожке, сбитых с толку и ошарашенных.
Глаза Сидни блестят от слез, которые она сдерживала в течение долгих сорока минут, ее руки скрещены на груди, ноги беспокойно переступают. Она смотрит на меня снизу вверх с дрожащим подбородком.
– Мне так жаль, Оливер. Я понятия не имею, что все это значило. Пожалуйста, не принимай ничего из этого близко к сердцу.
Хотя слова Клементины и задели меня, прямо сейчас я гораздо больше беспокоюсь о Сидни. Я наклоняюсь, чтобы заправить выбившуюся прядь волос ей за ухо, наблюдая, как ее глаза закрываются и из них скатываются слезы.
– Не могу представить, каково это – быть родителем. Но мы защищаем тех, кого любим.
Ее глаза медленно открываются, встречаясь с моими. Она протягивает руку, чтобы взяться за мою и нежно сжать ее.
– Да, это так.
Наши продолжительные взгляды обжигают меня, и я вынужден отвести глаза в сторону. Как бы сильно я ни хотел продолжить то, что мы начали в той спальне, я понимаю, что сейчас не время.
– Что ж, спокойной ночи, – шепчу я, наклоняясь и целуя ее в висок. – Мы скоро поговорим. Отдохни немного.
Я одариваю ее улыбкой и собираюсь отвернуться, но она останавливает меня. Мое имя ударяется в мою спину, как будто оно сорвалось с ее губ случайно.
– Оливер.
Наши глаза снова встречаются, пламя все еще горит.
– Да?
– Я, эм… – Она отводит взгляд, почесывая ключицу, затем снова смотрит на меня. – Я, скорее всего, еще какое-то время не смогу заснуть. Ты… ты не хочешь зайти со мной внутрь? Мы можем посмотреть фильм, пока я успокаиваюсь?
– Ох. – Неожиданное предложение, но я совершенно не против. Волнение пляшет на ее красивом лице в лунном свете, когда она сжимает предплечья, впиваясь кроваво-красными ногтями в рукава пальто. Дыхание Сидни вырывается на воздух, как струйки дыма. – Хорошо. Фильм звучит замечательно.
Тревога в ее глазах улетучивается, как птица, и ее место занимает облегченная улыбка.
– Отлично.
Когда мы заходим внутрь, Алексис, как обычно, встречает нас у двери. Я заслуженно чешу ее за ухом, в то время как Сидни, слегка дрожа, сбрасывает пальто и туфли, а затем включает свет.
– Я все еще нервничаю, когда в доме темно, – говорит она, проводя руками вверх-вниз по своим рукам и быстро выдыхая. – Это случилось несколько месяцев назад, но мне до сих пор кажется, что он в моем доме, прячется, ждет, когда я ослаблю бдительность. Я не могу поверить, что его так и не поймали.
Полагаю, она говорит про напавшего на нее.
– Ты же знаешь, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Смелое обещание, и я вряд ли смогу его выполнить. Жизнь слишком непредсказуема.
Однако от этого заявления уголки ее губы приподнимаются, а взгляд наполняется благодарностью.
– Я хочу переодеться. Вернусь через несколько минут.
