Борис молчал. Птица села на кучу яблок и принялась клевать потемневшую мякоть.
— Можно мне сформулировать предположение, или у тебя их достаточно?
Я сдержал вздох.
— Твои подсказки насчет того, как связаться с Люцифером, не очень-то помогли, — сказал я, вспомнив, как мы с Люси сидели в гостинице в Хьюстоне и названивали полицейским, чьи имена отыскали в разных газетных статьях.
Борис повернул голову, посмотрел мне в глаза.
— Откуда ты знаешь, что не помогли?
— Прости?
— Не рано ли вы похоронили этот проект, а? — сказал Борис. — Как долго вы пробыли в Техасе после всех своих звонков? Сутки? Двое?
Я открыл было рот, чтобы возразить, но он продолжил:
— Почем ты знаешь, Мартин, что не встречался с ним? В последние дни ты вроде как видался с уймой примечательных людей, которые тебе незнакомы, а потому ты не можешь о них судить. Вдобавок пропала твоя дочь. Я надеюсь и молю Бога, что ее похитили, но полной уверенности у нас быть не может.
Прежде чем ответить, мне потребовалось время осознать его слова.
— Ладно. Выкладывай, Борис. Расскажи, что ты предполагаешь. Потому что я, черт побери, ни хрена не понял.
Борис рассмеялся:
— Ты себя недооцениваешь, и тебе это не к лицу. Подумай хорошенько, и наверняка поймешь, в чем тут дело.
Его мобильник басовито загудел, и он достал его из кармана пиджака.
— Ты удивляешься, почему некто пришел к тебе в контору и попросил помочь мертвой женщине, а также найти ее пропавшего сына. Тут я отвечу вопросом: кому может быть дело до ребенка серийной убийцы? Конечно, его отцу. Или кому-то еще, кто крепко привязан к ребенку.
Я тоже думал об этом.
— Отец ребенка — Люцифер, — сказал я.
— Ты шутишь?
— Нет. По крайней мере, если верить тому, что Сара говорила своей галвестонской подруге.
— Господи. Ну ладно. Что еще тебя удивляет?
Я поковырял зонтиком землю.
— Я твердо сказал парню, который приходил ко мне в контору, что искать ребенка не стану. Тогда он ответил, что одно связано с другим, что я не смогу доказать Сарину невиновность, если не пойму роль ребенка во всем этом. Я не согласился. Сказал, что и в Техас не поеду. Но заказ все равно остался у меня. В другое место он не пошел.
— Поэтому ты думаешь, что была еще одна цель, помимо упомянутой — оправдания Сары и поисков Мио, — ради которой он обратился именно к тебе? Скрытая цель, последствия которой ты ощущаешь лишь теперь?
— Вот именно. Ведь если бы целью были только поиски ребенка, зачем еще до их начала подставлять меня под два убийства, которых я не совершал?
— Возможно, затем, что искать ребенка тебя попросил один человек и совсем другой приложил потом немало усилий, чтобы отправить тебя за решетку?
Я открыл рот и снова закрыл. То, о чем говорил Борис, сущий кошмар. Быть такого не может.
Борис покачал головой.
— Ты опять ошибаешься. Думаешь, оба они искали твоего внимания исключительно по злобе. Это необязательно так. Первый, что приходил к тебе, так называемый Бобби, возможно, действовал совершенно искренне. Хотел оправдать Сару и отыскать ее сына, если он еще жив. А вот второй. Тот, что стремится разрушить твою жизнь. Возможно, ты никогда бы не стал ему поперек дороги, если б не фальшивый Бобби.
— И кто же тогда этот второй? Кто не желает, чтобы я оправдал Сару и нашел Мио?
Снова пошел дождь, на сей раз куда сильнее. Я знал ответ еще прежде, чем Борис открыл рот.
— Настоящий убийца, Мартин. Вспомни, что приговор Саре так и не вынесли. Ее дело даже не успели доказать в суде. Едва ли не все свидетельствует о том, что ее заставили дать признательные показания, по причинам, пока что нам неизвестным. Кто же в таком случае начинает страшно нервничать, когда ты принимаешься тянуть за брошенные нити и копаться в старье? Тот, кто после смерти Сары считал себя в безопасности, поскольку мог скрыться в тени ее драматичных признаний.
От воды потянуло холодом. Издалека доносился мужской голос, громко говоривший по-немецки.
Я вдумывался в слова Бориса. Пожалуй, они не лишены смысла. Отнюдь.
— А Белла? — спросил я.
— Ты получишь ее назад, когда дашь убийце гарантии, что он может и впредь чувствовать себя в безопасности.
Я принялся нервно расхаживать взад-вперед, как плохо нарисованный персонаж из комикса.
— Но я же почти ничего не знаю, — сказал я. — А то, что знаю, уже рассказал полиции.
— Нет, ты в самом деле просто лапоть. — Борис тяжело вздохнул. — Вот с этим надо покончить прямо сейчас. Никаких контактов с полицией. Слышишь? Никаких.
— Не так это просто, когда тебя подозревают в двух убийствах.
— Да начхать. Если полиция тебя арестует, это одно. Тогда ясно, что не по твоей воле. Но все прочие контакты ты должен прекратить. Иначе не видать тебе Беллы, никогда. Понимаешь?
Я понимал. Но не все.
— Мио, — сказал я.
— Хочешь поговорить о нем? — сухо произнес Борис.
— Нигде нет его фотографий.
— Как это нет?
— Ни в газетах, ни в полиции. Странно, а?
Борис пожал плечами.
— Может, и нет. Может, по нему видно, кто его отец. В таком случае его мама наверняка не хотела, чтобы его фотографировали.
