Неподходящий день для подобных разговоров. У меня не было ни времени, ни сил. Но я тоже мог стукнуть себя в грудь и рассказать о том, что причиняло боль. Когда в семь лет приходилось ходить в школу в слишком коротких штанах, потому что на последние деньги мама покупала сигареты. А в четырнадцать я боялся выйти из дому к ребятам, потому что, если бы ушел, мама спьяну могла захлебнуться рвотой.
Теперь Марианна другая. Держит себя в ежовых рукавицах. Знаю, ей хочется подтверждения, что она молодец и сумела избавиться от пагубных привычек. И она получает подтверждение. Я доверяю ей свое сокровище, Беллу. Но уютных семейных дней в моем календаре нет. До этого мы с ней пока не дошли. Неужели так трудно понять.
— Я позвоню, — сказал я сдавленным голосом.
Марианна ушла, я закрыл дверь. Запер на нижний замок и на верхний, кодовый. Прикосновение к двери вызвало настоятельную потребность вымыть руки техническим спиртом. Ведь в эту дверь входили полицейские, чтобы забрать меня на допрос. При одной мысли об этом мне становилось дурно.
Я прошел на кухню. Люси читала Белле книжку. Мне не понравилось, что обычно ясные глаза девчушки потускнели от температуры и усталости.
— Температура от перелома — это нормально? — спросил я.
— Откуда я знаю, позвони в медконсультацию, — сказала Люси и погладила Беллу по головке.
Я так и сделал. Но сперва позвонил Бобби. Он не ответил. Я позвонил еще раз. С тем же успехом. Тогда я послал эсэмэску: «Позвоните мне. Важно. С приветом, Мартин Беннер».
Дожидаясь очереди в телефонной медконсультации, я достал ноутбук. Люси проводила меня взглядом, когда я сел за кухонный стол и открыл комп.
— Что ты ищешь? Может, помочь?
Я покачал головой. Она и так сделала все возможное, чтобы освободить меня, поскольку усадила Беллу к себе на колени.
В голове складывался список. Время истекало. Мне необходимо решить, с кем надо встретиться, чтобы побольше узнать про Сару Техас. Когда мы с Люси ели гамбургеры в «Техас-Лонгхорне», я сказал, что самое главное — сестра Сары. Мне и сейчас так казалось, но раз уж я не дозвонился до Бобби, логичнее начать с другого конца. Побеседовать с их мамашей.
Ее имя несколько раз упоминалось в документах предварительного расследования. Жанетта Роос. Отыскать в интернете человека с таким необычным именем наверняка не составит труда.
И я не ошибся. Номер телефона я не нашел, зато легко обнаружил данные переписи населения. Она по-прежнему жила в Бандхагене, где когда-то выросла Сара.
Пока я записывал адрес, подошла очередь и в медконсультации. Пожилая женщина коротко ответила на мои вопросы. По поводу температуры беспокоиться не стоит. Маловероятно, чтобы она была связана с несчастным случаем. Спасибо и до свидания.
— Удивительно, как у нее все просто, — сказал я Люси, закончив разговор.
Вообще-то мой опыт показывал, что люди, дающие медицинские советы по поводу детей, страдают отсталостью. Когда вскоре после рождения Беллы сестра кормила ее у меня в конторе, я глазам своим не поверил. Соски кровоточили, а по ее щекам текли слезы.
«Они говорят, обязательно надо кормить, — сказала сестра. — Иначе навредишь ребенку».
Как выяснилось, множество вещей, которые на первый взгляд кажутся вполне разумными, на самом деле опасны для жизни. Пустышки, заменители грудного молока, режим еды и сна. Все, что могло облегчить повседневную жизнь, было под запретом. Когда Белла потом стала моей и не сестре, а мне самому пришлось ходить с ней в детскую консультацию, все, можно сказать, переменилось.
Я услышал уйму всякой чепухи.
Белла «не удовлетворяла кривой веса».
Белла не ползала.
И разве я не знал, что Белла ни в коем случае не должна прикасаться к продуктам, содержащим сахар?
В конце концов я прижал эту окаянную фашистку из детской консультации к стенке и во всю глотку рявкнул, что, если она еще хоть раз сунется со своими идиотскими советами, я вырежу на ее жирной заднице здоровенную кривую веса и посыплю сахаром. Горячо советую каждому родителю поступить так же. Ведь с того дня у меня не было с детской консультацией вообще никаких проблем. Вероятно, большей частью оттого, что теперь на эти дурацкие проверки Белла ходит с няней или с Марианной.
Я подозревал, что того, кто изо всех сил старается засадить меня за убийство, вряд ли сильно напугает угроза посыпанной сахаром кривой веса на заднице. Я безнадежно проигрывал, и это не давало мне житья. Можно играть на какую угодно валюту, но лишь тот, у кого преимущество в информации, уйдет из-за стола с выигрышем. Иначе говоря, чтобы продолжить работу, мне необходимо побольше конкретных данных.
Люси покосилась на листок, где я записал адрес мамаши Бобби и Сары. Жанетта Роос. По-видимому, Телль — фамилия отца.
— Что думаешь делать? — спросила Люси.
— Съезжу в Бандхаген, навещу мамашу Бобби и Сары. Выясню, не знает ли она, куда подевался ее сынок. Разузнаю, в каких отношениях Сара была со своим экс-бойфрендом и с папашей. И спрошу про сестру.
Люси недоверчиво смотрела на меня.
— С ее папашей? Считаешь, все эти убийства его рук дело?
