— Если Люцифер тот, о ком я думаю, к убийствам он отношения не имеет, — сказал он и пошел дальше.
— А кто он? Или она? — спросил я.
— Это выходит за рамки расследования убийств, в которых замешана Сара, поймите.
Мы кивнули. Понимаем.
— Люцифер заправлял одной из крупнейших сетей наркотрафика, раскрытых нами здесь, в Техасе. Сам я не имел отношения к расследованию, но многие из моих коллег в нем участвовали. Долгие годы наркомафиози орудовали на свободе, но в конце концов нам удалось их накрыть. За одну ночь было арестовано более пятидесяти человек по всему Техасу. Вдобавок более ста нелегальных мигрантов были взяты под стражу и депортированы из страны. Превосходная чистка, можно сказать.
Он явно гордился своими коллегами. Я попытался представить себе что-то подобное в шведском контексте. Безуспешно. Никто не рискнет похвастаться, что за одну ночь депортировал сотню людей, не имеющих документов.
Но при всем хвастовстве он не желал признать связь между Сарой и крупным заправилой мафии. — Сара занималась наркотиками? — спросил я.
— Сара всем занималась, — сказал Стиллер. — Наркотиками, проституцией и убийствами. К такому выводу мы пришли, собрав сведения о ее деятельности в Галвестоне. Полагать, что кто-то преследовал ее на двух континентах и совершил от ее имени ни много ни мало пять убийств, просто невообразимая глупость. Люцифера вы можете оставить в покое. Она его не знала. В дневнике речь наверняка о ком-то другом.
Здесь наши мнения расходились, но я промолчал. Много дней я пытался понять, кем может быть враг Сары, подставивший ее под пять убийств. И сейчас в мозгу впервые забрезжил ответ на этот вопрос.
Я заставил себя идти дальше, хотя предпочел бы остановиться и перевести дух.
Наркота, проституция и убийства.
А потом мать-одиночка в очках и жакете.
Я пробовал выстроить на этом контрасте аргумент в пользу Сары. Но Стиллер и слушать не стал.
— Мы говорим о безалаберной девчонке, которая еще подростком одной ногой, а то и обеими стояла по ту сторону закона, — сказал он, — и которую продавал собственный папаша. Нельзя просто взять последние годы ее жизни и объявить: «Смотрите, какая образцовая гражданка». Это несерьезно. Совершая первое убийство в Галвестоне, Сара уже была по уши в дерьме.
— Но как она могла находиться в Галвестоне, если ее подружка Дженни может подтвердить, что именно тогда она была в Сан-Антонио?
— Могла, — тихо сказала Люси.
— Что?
— Ты сказал, она может засвидетельствовать алиби Сары. А я поправила: могла.
— Спасибо за поправку, — сказал я. — Не сходится, Стиллер. Сара невиновна в убийствах. И в галвестонском, и в хьюстонском. А тем более в тех трех, какие взяла на себя в Швеции.
Стиллер опять остановился.
— Пожалуй, я кое-что вам расскажу. Об этом известно очень и очень немногим, однако же я считаю, вы должны знать, чтобы не гоняться за призраками до конца своих дней. Я могу надеяться, что вы сохраните все в секрете?
Мы стояли в тени огромного пробкового дуба. Люси незаметно приподняла волосы, от которых спине было жарко. На ткани блузки виднелись пятнышки пота.
— Можете на нас положиться, — заверил я совершенно искренне. — Мы не из болтливых.
Стиллер как будто бы долго взвешивал за и против и наконец сказал:
— Ладно. Возможно, позднее я пожалею, но сейчас считаю, вы должны знать, почему я так уверен, что Сара действительно совершила убийство здесь, в Хьюстоне.
Мы ждали. Где-то в саду залаяла собака, мимо проехал мужчина на здоровенном джипе. Здесь могло бы пройти мое детство. И черт его знает, кем бы я тогда стал.
— Был свидетель, — тихо сказал Стиллер.
— Свидетель? — повторил я.
Он кивнул.
— Свидетель чего?
Сердце стучало вдвое быстрее обычного, пока я ждал ответа.
— Убийства таксиста.
Я рассмеялся:
— Свидетель. Ни разу не упомянутый в материалах расследования. Весьма загадочный свидетель.
— Не загадочный, а требующий защиты, — возразил Стиллер, поморщившись.
Я нахмурился. В надежде, что недопонял.
— Вижу, вы соображаете, — сказал Стиллер. — Сначала у нас была только фотография Сары, сделанная в ту минуту, когда она выходила из такси. А напечатав снимок в газетах, мы нашли человека, который кое-что видел. Он случайно находился на месте происшествия и со страху спрятался за мусорным баком, когда женщина клюшкой для гольфа насмерть забила таксиста. Свидетель идеальный, но совершенно бесполезный, впервые в жизни я столкнулся с подобной ситуацией. Дело в том, что двумя годами ранее он выступал в Калифорнии как свидетель на громком процессе над наркоторговцами, а затем ФБР включило его в программу защиты свидетелей, то есть снабдило новой идентичностью.
— Стало быть, вы не могли использовать его информацию?
— Ни письменно, ни устно. В полиции об этом знали только я и еще кое-кто из коллег. По нашей просьбе ФБР подготовило устную информацию и сообщило нам.
Возражения застряли у меня в горле.
— Значит, вы никогда не видели этого человека?
— Нет.
Повисло молчание, такое же удушливое, как и зной.
— Вот хреновина, — прошептал я.
Стиллер вздохнул, сунул руки в карманы брюк.
