В моей усталой голове складывался план. Сперва я хотел повидать хозяев Сары. Не потому, что считал, будто они располагают какой-то важной информацией, а просто чтобы получить более четкое представление о жизни Сары в Штатах.
Далее, так называемый Люцифер. Я хотел повидать кого-нибудь из дознавателей, знакомых с ним и его сетью. Шериф Стиллер сказал, что Сара не имела к нему отношения, но ее дневник говорил о другом. А если вдобавок Сара вправду занималась наркотиками и проституцией, еще менее вероятно, что упомянутый в дневнике Люцифер не тот наркобарон, которого техасская полиция упекла за решетку.
Но больше всего мне хотелось встретиться с Ларри, полицейским, который опознал Сару по фотографии и утверждал, что виделся с ней в Галвестоне той ночью, когда произошло убийство. Он был последним, о ком я размышлял перед тем, как уснул. Для меня он был ключевым персонажем. Той нитью, что связывала Сару с местом убийства в Галвестоне. Сумей я заставить его изменить прежние показания, у Сары было бы твердое алиби.
Однако оставалось в силе то, что нам с Люси сообщил Эстебан Стиллер и что поразило меня больше, чем я себе признавался: веские доказательства, что убийство таксиста в Хьюстоне — дело рук Сары.
Наверняка она защищалась, думал я. Наверняка тут недоразумение.
На рассвете я лежал без сна, щурясь в окно. Мы забыли задернуть шторы, и комната сейчас купалась в солнечном свете. Черт бы побрал авиаперелеты. Если летишь на запад, впадаешь в младенческий режим сна — засыпаешь рано, а просыпаешься еще раньше. Летишь на восток — вообще кранты. Невозможно привести жизнь в порядок. Направляясь в Техас, мы летели на запад. И, когда я проснулся в пять утра, у меня не было ощущения, что я выспался. Хотелось только одного — чтобы начался день и мы взялись за работу.
Я понимал, что, того и гляди, потеряю внутренний компас. Уже толком не понимал, за кем или за чем гоняюсь. За правдой, так я думал. Но чем больше я узнавал, тем неприятнее она становилась. Ведь я снова и снова сталкивался с обстоятельствами, от которых не отмахнешься.
Например, что родная сестра Сары Техас считала, что Сара могла совершить пять убийств, потому что развлеченья ради избивала в городе людей.
Или что был свидетель, уверенный, что он или она видел, как Сара клюшкой для гольфа убила таксиста.
Или что смущавшие меня противоречия и неясности в ее показаниях об убийствах легко объяснялись тем, что по меньшей мере два убийства она скорее всего совершила под сильным воздействием наркотиков.
Никакого просвета. Как для меня, так и для Сары. Но в конце концов именно этот вывод вернул меня в нужное русло. Ведь речь шла уже не только о Саре Техас. Во всяком случае для нас с Люси. Речь шла еще и обо мне и о том, почему меня втянули в эту мешанину странных событий.
Люси проснулась на четверть часа позже меня.
— В какое время можно без зазрения совести навестить Сариных хозяев? — спросил я.
Люси потянулась.
— Если мы хотим повидать их, прежде чем они уедут на работу, то надо быть там часикам к семи. Хотя, с другой стороны, странновато являться к незнакомым людям в такую рань. Может, подождем до вечера?
Мне эта идея не понравилась. Хозяева Сары слишком важны для меня, чтобы откладывать встречу с ними. Без двадцати семь мы подъехали к дому в Хайтс, который накануне вечером нам показал шериф Стиллер.
Люси оказалась права. Семь даже поздновато.
Мы застали супругов Браун возле дома, они собирались сесть в свои машины. Муж — в огромный «хаммер», жена — в авто поменьше. «Форд» незнакомой мне модели. Женщинам пора кое с чем завязывать. Например, с ездой на автомобилях меньшего размера, чем у мужей. Черт с ней, с окружающей средой, — речь-то идет о деньгах и власти.
Оба с удивлением воззрились на нас, когда я подрулил к воротам и мы с Люси выскочили из машины, едва только она остановилась. Мы не стали звонить по телефону, не предупредили, что хотим с ними встретиться. Слишком боялись отказа.
Удивление супругов Браун не уменьшилось, когда мы представились и сообщили о цели визита.
— Вы журналисты? — спросила хозяйка Сары.
— Юристы, — ответил я.
Я не стал подробно рассказывать о предшествующих событиях. Это займет слишком много времени, да и вряд ли супруги в итоге проникнутся к нам бо́льшим доверием. Они нервничали и говорить о Саре были явно не расположены.
— Для нас все это — дело прошлое, — коротко сказал мистер Браун. — И нам нечего добавить к тому, что мы рассказали полиции.
Солнце уже накалило воздух. Я стоял на подъездной дорожке, чувствуя, как по спине течет пот. В одном из окон мелькнул ребенок лет десяти. Девочка.
— Вы не испытывали сомнений, когда нанимали Сару? — спросил я.
— А почему вы спрашиваете? — спросила миссис Браун.
Я пожал плечами.
— У меня у самого четырехлетняя дочка. Мне было бы чертовски трудно оставить ее на попечение двадцатилетней наркоманки, которая занималась проституцией, а к тому же участвовала в шайке, которая забавы ради разбивала людям головы.
