Не на всех стертых местах трюк Люси сработал одинаково успешно, но этого и не требовалось. Проступившего текста оказалось более чем достаточно, чтобы открыть нам, в каком огромном заблуждении мы находились.
Мы начали читать.
«Не знаю, что бы я делала без Сары. Она сейчас моя единственная подруга».
— Сара? — сказала Люси. — Она что же, пишет о себе в третьем лице?
Я не ответил. Ведь чем дальше я читал, тем яснее становилось то, чего нам недоставало.
«В выходные Сара совершила страшную ошибку. Мы не спим ночами. Думаю, скоро она уедет домой, в Швецию».
— Мартин, ты понимаешь?
Я прочитал последний отрывок, который нам удалось проявить.
«Сара в западне. Не думаю, чтобы Люцифер ее отпустил. Знает ли он, что она ждет ребенка?»
— Ах ты черт, — прошептал я.
Я посмотрел на Люси — она явно пришла к тому же выводу, что и я.
Дженни Вудс прислала вместе с билетом вовсе не дневник Сары.
Дневник был ее собственный.
РАСШИФРОВКА ИНТЕРВЬЮ
С МАРТИНОМ БЕННЕРОМ (М. Б.)
ИНТЕРВЬЮЕР: ФРЕДРИК УЛАНДЕР (Ф. У.), независимый журналист
МЕСТО ВСТРЕЧИ: номер 714, «Гранд-отель», Стокгольм
Ф. У.: В начале нашего разговора вы сказали, что я услышу самый что ни на есть шаблонный рассказ. Но мне кажется, стоило бы назвать его самым что ни на есть запутанным. И увлекательным.
М. Б.: Увлекательным? Возможно. Людям сторонним беда всегда кажется на удивление притягательной.
Ф. У.: Я вовсе не хотел быть бестактным или наглым.
М. Б.: Разумеется. Да вы и не сказали ничего такого, что поколебало бы мое к вам доверие.
Ф. У.: Как долго вы оставались в Хьюстоне?
М. Б.: Недолго. Еще день. Потом сели в машину и поехали в Галвестон.
Ф. У.: Вы ведь хотели съездить и в Сан-Антонио?
М. Б.: Нет, обнаружив, что дневник принадлежит самой Дженни, мы раздумали. Стало ясно, что в Сан-Антонио нам делать нечего.
Ф. У.: Вы были вполне уверены, что дневник не Сарин?
М. Б.: Безусловно.
Ф. У.: Что это означало для ваших выводов о виновности? Вы поверили, что Сара действительно совершила взятые на себя убийства?
М. Б.: Мы по-прежнему различали убийства в Швеции и убийства в Штатах. Что до техасских убийств, мы решили подождать с выводами, пока не съездим в Галвестон.
Ф. У.: Вы, наверно, размышляли о том, какой примечательный оборот приняла эта история. Вначале-то говорили, что детективной работой не занимаетесь.
М. Б.: Конечно, размышлял. День и ночь. Но я никогда не считал, что принял решение по собственному желанию. Меня вынудили обстоятельства. Изначально мною просто двигало любопытство. Но в конечном итоге вся мотивация вытекала из инстинкта самосохранения, и только.
(Молчание.)
Ф. У.: Вы несколько раз повторили, что не понимали, почему вас самого втянули в эту историю. Когда именно вы поняли, до какой степени скверно обстоит дело?
М. Б.: Хотите, чтобы я ответил честно?
Ф. У.: Да, конечно.
М. Б.: Боюсь, я до сих пор так и не понял, насколько все скверно. Я пока даже не приблизился к развязке этой драмы.
Ф. У.: Она продолжается?
М. Б.: День за днем.
Ф. У.: О чем вы больше всего жалеете?
(Молчание.)
М. Б.: Сожаление возникает оттого, что, принимая решение, ты имел выбор. А я выбора не имел.
Ф. У.: Так что же случилось после того, как вы обнаружили, что дневник принадлежит самой Дженни?
М. Б.: Самое страшное.
Ф. У.: Простите?
М. Б.: Вы спросили, что случилось, и я ответил: самое страшное. Страшнее не бывает.
— Куда мы? — спросила Люси, когда я свернул с шоссе.
Мы просто без всякого плана колесили по Хьюстону. Выяснив, что дневник, безусловно, принадлежит Дженни, мы оба нуждались в передышке. Потому и сели в машину. Прокатились в переулок, где был убит таксист, наведались в клуб, где Сара выскочила из такси и была сфотографирована. Стиллер говорил, что в подвале клуба торговали наркотой и занимались проституцией. Мы ничего такого не заметили. Когда зашли, клуб только что открылся. Подвал переоборудовали в бар и ресторан. Метрдотель сообщил, что несколько лет назад клуб сменил владельца и с тех пор многое изменилось.
Ни малейшего желания задержаться там у нас не возникло, и вскоре мы опять сидели в машине. Сперва я сказал, что хочу вернуться в гостиницу, но по дороге передумал.
— Проедем мимо дома, где жил мой отец, — сказал я. — Ты, кажется, говорил, что даже приближаться к этому месту не хочешь…
— Я передумал. Теперь хочу.
Я никогда не знал, как мне его называть. Маму я зову Марианна, но отца всегда называю просто отцом. Те разы, когда мы с ним встречались и разговаривали, мы не упоминали ни имен, ни званий. Просто обменивались короткими фразами.
Люси взяла меня за плечо, когда я затормозил перед домом, где жил человек, который был моим отцом. Не знаю, что привело меня туда. Мне словно надо было отвлечься от погони за призраком Сары Техас и сделать что-то другое. Что-то, что виделось мне на расстоянии и принадлежало прошлому, а не настоящему.
