Пришли люди. Крики караванщиков прозвучали далеко и слабо в разреженном воздухе, затем ветер подхватил звуки и унес их прочь в пустоту. Он закутался в свою дубленку, встал, потопал ногами и приготовился двигаться дальше. Ветер, сотканный из чего-то более тонкого, чем воздух, уже проник сквозь пальто, кожу и плоть до мозга костей. Он ждал, размахивая руками, когда караван выйдет из Китая. Лидеры сражались рядом с ним. Первый человек поднял камень, бросил его на пирамиду из камней рядом с тропой и побрел дальше, пробормотав удивленное, осторожное приветствие одинокой фигуре на перевале. За ним последовали другие, нагруженные лошади останавливались на каждом третьем шаге, но продолжали двигаться. Мужчины вбивали лошадям в морды длинные гвозди, насаженные на палки, чтобы животные могли втянуть побольше ледяного воздуха в свои разрывающиеся легкие. Кровь пенилась и пузырилась у них из ноздрей. Один за другим подходили мужчины, искоса поглядывали на него из-под тяжелых капюшонов своих пальто, не останавливались и продолжали свой путь в Индию.
Робин взял своего пони под уздцы и потянул. Пони не сдвинулся с места. Позади него по тропинке со стороны индейцев с шумом покатился камень, и он повернул голову. Там был мужчина, ведущий за собой лошадь.
Джагбир остановился, повернувшись к нему лицом; Он был хорошо сложен, но в остальном такой же, каким был всегда, — невысокая, громоздкая фигура в одежде горца-хазары. Робин видела по его лицу, что больше всего на свете ему хотелось встать по стойке смирно и назвать свой номер, звание и имя, а также сообщить, что он считает себя годным к службе: Урсат баис, Бандит Джагбир Пан, хазир айо ра кам ко лайк чха.
— Кто сказал тебе следовать за мной? — сердито спросила Робин. Я же не говорила, что хочу, чтобы ты была со мной, не так ли?
Джагбир не ответил, и в его глазах не было никаких признаков обиды. Робин с минуту смотрел на него, затем сказал: «Хорошо. Мы должны продолжать в том же духе.
— Да, господин Хуссро.
На полпути к длинному спуску, пока лошади осторожно переступали и вытягивали шеи, чтобы понюхать кровь, забрызгавшую камни, Робин раздраженно сказал: «Прости, друг мой. Ты знаешь, что я не могу доставить тебе ничего, кроме разочарования. Джагбир пожал плечами и спросил: «Как далеко находится почта?»
Рассудив, что они находятся примерно в паре миль от первых китайских пограничников, Робин повел их в узкую щель между огромными валунами справа от тропы. Они спешились, покормили лошадей, привязали их к большим камням и уселись рядом. «Как мы собираемся их обойти? — спросил Робин.
«Почему бы нам не пойти той дорогой? Джагбир поднял голову и указал подбородком на запад. Там, за разделяющими хребтами, они увидели холмистую равнину. Солнце светило им в глаза, пока они смотрели, и придавало невысокой траве на равнине золотисто-желтый оттенок.
«Российская империя,» сказал Робин. «Здесь — Китайская империя. По ту сторону Минтаки — Британская империя. Я знаю, что русские держат там довольно большой отряд казаков.
Джагбир задумался, страдальчески наморщив лоб. Наконец он сказал: «Тогда нам нужно идти дальше. Китайские солдаты будут в своих хижинах до полуночи. Я не ожидаю, что у них будет какая-либо дисциплина».
Они съели немного твердого сыра и творога, спрессованных в муслиновый мешочек, выскребая их пальцами и запивая обжигающе холодной водой из ручья рядом с тропой. Ни в том, ни в другом направлении не встретилось ни одного путника. Наступила темнота, вспыхнули звезды, Полярная звезда вспыхнула над пустынным памиром. Они ждали рядом с поникшими пони. В одиннадцать часов они сели в седла и погнали пони вниз по тропе. Они надеялись, что легкий ветерок унесет прочь стук копыт по камням. Наконец тропинка резко повернула направо, смутные силуэты окружающих холмов отступили назад, склоняясь все ниже, склоняясь в земном поклоне, и вывели их на высокогорную равнину. Совсем рядом под гребнем примостилась хижина. Из-под двери пробивалась полоска света. Из невидимой трубы до них доносился едкий запах горящего ячьего навоза.
В хижине вдруг заржала лошадь. Пока Робин, затаив дыхание, вглядывался в темноту, Джагбир наклонился вперед и схватил за морды обоих пони, Робина и своего собственного, яростно сжимая пальцы. Пони заржали, но не заржали. Из хижины никто не вышел.
Перед ними расстилался Тагдумбашский Памир — тусклое пространство голубой тени и плоские сине-зеленые блики под звездами. Они миновали пост, повернули налево и уверенно направили лошадей к памиру. Через двадцать миль они прибудут в Пайк, где находился более крупный китайский пост. Когда они ехали уже два часа, Джагбир сказал: «Мы не доберемся до Пайка сегодня ночью. Мы могли бы приблизиться к нему, но нам тоже нужно обойти. Они захотят увидеть наши пропуска?»
— Да.
«Нам лучше ехать до рассвета, а потом лечь спать. До темноты снова двинемся в путь, чтобы взглянуть на Пайк.
