Вдоволь посмеявшись, мы поднялись по ступеням и вошли в дом. Внутри было сумрачно, ставни на французских окнах плотно закрыты, а светильники не включены.
— Что-то слуги сегодня совсем расслабились, — неодобрительно покачала головой Джи.
Мистер Томпсон помог ей открыть два окна в гостиной, в комнату сразу хлынул поток прохладного воздуха, напоенного вечерней прохладой и запахами растений.
— Благодарю вас, — зарделась от смущения сестра.
Я наблюдала за ними, стоя в тени комнаты. По дороге домой Джи рассказала мне, что мистер Томпсон первым бросился на мои поиски, сначала был найден мой спутник — Мишель Клер, он почти не пострадал, его вынесло на берег. Именно мистер Томпсон быстро вызвал спасательные катера, и они с Джи отправились вниз по реке. Все это сестра рассказывала с таким воодушевлением, с таким блеском в глазах, что не осталось ни малейшего сомнения в том, что американец окончательно покорил ее. И сейчас, протягивая ему руку и прощаясь, Джи смущенно прятала глаза под длинными густыми ресницами.
— Хорошего вечера, мисс Джия, — говорил мистер Томпсон, удерживая руку сестры чуть дольше позволенного, — завтра я приеду и навещу вас с мисс Киарой. Думаю, она скоро поправится от потрясения. Но врача все же вызвать нужно.
— Да, я наберу месье Пересу, он осмотрит Киару.
— Мисс Джия, — заговорил мистер Томпсон пылко, — что вы скажете, если, допустим, завтра я приеду к вашему отцу и…
Джи в смущении забрала руку.
— О, прошу вас, мистер Томпсон, моя сестра чудом осталась жива, я не могу пока что думать ни о чем другом, как только о ее здоровье.
На лице американца отразилась покорность и страдание, как бывает у мужчины, когда он очень давно мечтает о женщине, и не может ее заполучить.
Я не слышала, что он ей ответил, и пошла наверх к себе в спальню. Почему-то увиденная сцена между сестрой и мистером Томпсоном вызвала во мне не самые хорошие чувства. Что это? Зависть? Но почему? Я ведь так люблю Джи, я так хочу, чтобы она была счастлива. А мистер Томпсон, это теперь стало очевидно, будет для нее отличной партией, он станет самым нежным, самым любящим мужем для моей Джи.
Я села на кровать и скинула с плеч зеленый плед, которым укрыли меня, сразу после того, как нашли на берегу.
Через некоторое время послышались звуки мотора, которые вскоре затихли вдали. Мистер Томпсон уехал.
— Как ты? — спросила Джи, осторожно открывая дверь.
Я уже сняла платье, оставшись только в сорочке и чулках и сидела на краю кровати.
— Ничего, — улыбаюсь, — страшно хочется помыться.
Джи приблизилась ко мне, в руках она держала небольшой круглый поднос со стоящей на нем высокой кружкой.
— Сходила на кухню и попросила нагреть тебе немного молока с корицей и гвоздикой, — Джи опустилась рядом со мной, — это поможет восстановить силы.
Я послушалась сестру, взяла кружку и начала пить. У молока был иной вкус и запах, чем у козьего. Буйволиное узнала я.
— Как странно, Джи, тебе не показалось, что в доме слишком тихо?
Сестра кивнула, кладя поднос на столик возле кровати.
— Да, даже чересчур. И на кухне лао меньше, чем обычно. Стала спрашивать, куда ушли остальные — прячут глаза и бормочут под нос что-то нечленораздельное.
Тревога завязалась узлом в груди. Что-то не в порядке. Я посмотрела на туалетный столик и увидела брошь, о которую уколола палец. Дурное предчувствие в миг охватило все мое существо. Тут входная дверь внизу с грохотом распахнулась, послышались тяжелые шаги отца, он поднимался наверх, направлялся в мою комнату.
— Ах, Джи, не оставляй меня! — задрожала я, хватая руку сестры и стискивая ее. И прежде чем, мы успели перевести дух, отец ворвался в комнату и подлетел ко мне, оттолкнув Джи, он схватил меня за волосы и ударил по лицу, сильно размашисто, так что я свалилась на пол.
— Отец! — в ужасе вскричала Джи, бросаясь ко мне.
— Поди вон, Джия! — гремел отец, зеленые глаза его налились бешенством, лоб вспотел, он тяжело дышал, изо рта несло алкоголем. — Я наведу здесь порядок! Я наведу в этом чертовом доме порядок! — подлетел ко мне и снова схватил за волосы, больно оттягивая голову в бок. Я дрожала всем телом, левая щека горела огнем, глаза заволокли слезы. — Не смей реветь! Не смей! — орал отец, занося руку для еще одного удара. — Ты что это выдумала, Киара? Возомнила, будто здесь хозяйка и можешь распоряжаться моими кули? Как ты смела устроить ту омерзительную сцену в рабочих линиях? Как ты могла унизить надсмотрщика на глазах у рабочих?
— Он избивал Донга, — прошептала я, боясь смотреть на отца. Боясь увидеть это страшное перекошенное гневом лицо.
— Не важно! Не важно, что он делал! Чао Конг делает только то, что велю ему я! — отец стиснул пальцы у меня в волосах, словно желая выдрать их с корнем.
— Папа, прошу, отпусти ее, — Джия стояла рядом со мной на коленях и плакала, — Киара просто хотела помочь Донгу и Парамит.
— Помочь?! — отец зло усмехнулся. — Любой, кто захочет сбежать с моей плантации, получит по полной.
