— Мне очень жаль, господа, — качаю задумчиво головой, — боюсь, от моих воспоминаний нет никакого проку. Все, что я могла, я рассказала офицерам сразу после спасения из плена.
— А что говорит месье Аггеран? — спрашивает Эдвард. — Удалось ли ему разговорить пойманных бандитов?
— Почти… — пожал плечами генерал Марселье, — но только один из них уже готов был давать показания, как его напарник, вырвался и задушил парня. Больные фанатики, месье Фейн, в том то и весь ужас…
Повисло молчание, нарушаемое птичьим гомоном, доносившимся из широкой террасы.
— В любом случае, господа, моя жена вряд ли может помочь вам, — заключил Эдвард, которому по всей видимости очень не терпелось спровадить важных гостей, — лучшее, что вы можете сделать для безопасности его величества — это отменить все мероприятия. Массовые гуляния в такие мрачные дни могут обернуться трагедией.
— Вы правы, месье, — тяжело вздохнул генерал Бомаш, — но эта традиция, своего рода богопочитание, и отменить его мы не в силах.
— Вы явно недооцениваете тот ужас, который наводят колониальные власти на местных лао, генерал, — усмехнулся Эдвард.
Я остановила взгляд на Суан Ши, но лицо главного королевского телохранителя оставалось по-прежнему непроницаемым. До какого же цинизма можно дойти, чтобы вот так обсуждать его народ, открыто насмехаясь? Что-то неистовое и злое шевельнулось внутри груди. Миссис Вуверт, та богатая американка, как же она была права. И для Эдварда и для этих французских генералов Индокитай не был Родиной, а всего лишь дойной коровой, которую они еще в добавок и презирали. Индийская кровь предков взвилась огненным пламенем в жилах.
— Я помогу вам, — говорю, обращаясь только к Суан Ши.
Эдвард замирает, смотрит на меня.
— Есть что-то, что вы вспомнили, мадам Фейн? — спрашивает лаосец. Я вижу, что он читает в моих глазах сочувствие и сострадание его горю, горю человека, чей народ захвачен и порабощен другими.
— Да, — отвечаю медленно, — мне кажется есть кое-что. Но оно относится совсем не к храму, в котором меня и месье Фейна удерживала та шайка.
Брови генералов так и поползли вверх.
— О чем ты говоришь, Киара? — недоумевает Эдвард. — Что ты вспомнила?
Да, именно это в тот день ускользнуло от меня, но теперь, когда я вновь и вновь прокручиваю в голове все события, понимаю, что меня удивило.
— Нам нужно ехать к тому водоему, где месье Фейна и меня поймали, — говорю, поднимаясь. — Поедемте сейчас.
— Сейчас? — моя решимость удивила всех.
— Киара, сейчас вечер, — говорит Эдвард, — это дело вполне может потерпеть и до утра.
— В чем дело, месье Фейн, или вы боитесь? — говорю насмешливо, выгибая бровь. — А как же тот ужас, который наводят французские военные на местных жителей?
Глаза Эдварда наливаются чернотой, видимо готов прибить меня, но сдерживается. Краем глаза вижу, как дрогнули губы невозмутимого Суан Ши, едва сдержавшего улыбку.
— Госпожа Фейн, вы уверены, что хотите ехать прямо сейчас? — дивиться генерал Марселье. — Возможно, что ваш супруг прав?
— Едем сейчас, — упрямо заявляю, не отводя взгляд от Эдварда.
— В таком случае, — обреченно выдыхает Эдвард, — пусть Базу принесет мои револьверы. А вы, господа генералы, прихватите еще людей.
Жестом подзываю Рашми.
— Подготовь мой дорожный костюм.
Девушка кивает и пускается чуть ли не бегом в мою комнату.
Уже тоже хочу подняться, встаю на ступени. Но рука Эдварда останавливает меня.
— Ты уверена, в том, что мы поедем туда не зря, Киара? — спрашивает, смотря в упор.
— Да, — киваю, — думаю, что те аннамцы не просто так разбили свой лагерь в том храме.
Эдвард стискивает руку на локте, чуть подвигая меня к себе.
— Если я попрошу тебя не ехать и остаться, ты послушаешься?
— Месье Фейн, хоть в моих жилах и течет индийская кровь, но я так же и на половину француженка, не забывайте об этом, — отвечаю с улыбкой.
Глаза Эдварда вспыхнули задором.
— Я помню, мадам Фейн. Я помню.
На мне был надет темно-синий брючный костюм и пиджак, на ногах ботинки — идеальное сочетание для поездки в джунгли поздно вечером. Эдвард сидел за рулем. Оба генерала и Суан Ши уехали раньше, чтобы взять людей и присоединиться к нам.
Вижу гладкие рукояти револьверов, выглядывающие из-под пиджака Эдварда. Он молчит и напряженно смотрит на дорогу. Знаю, что считает мое решение безумством, но, если это правда, что готовится теракт, то промедление будет играть на руку заговорщикам.
— Отменить чествование короля невозможно, — наконец решаюсь прервать затянувшееся молчание. — Для людей это важно.
— Важнее их безопасности? Странная логика, — усмехается Эдвард мрачно.
— Да, — отвечаю, обиженная его насмешливым тоном, — это позволяет лаосцам помнить о том, кто они на самом деле. Помнить, что они единый народ, единая нация.
— Губернатор тоже хорош нечего сказать. Пытается сыграть во-банк, отвлекая внимание от фактически полного экономического краха страны, и при этом не понимая, что возможная резня на празднике так же не будет способствовать укреплению власти колониальных властей.
Мне стало страшно от слов Эдварда.
