— Только через суд, мадам, — бросает Жабьер, и его голос тонет в очередном сигнале паровоза, — но, когда в этой проклятой стране они заработают одним Небесам известно. В Европе же вас ждет и вовсе фиаско в подобном деле, там при разводе супругу отходит все имущество, за исключением тех случаев, когда мужу и жене удается разойтись мирно.
Вагоны скрипнули, вздрогнули и покатились, оставшиеся на перроне махали им вслед платками и шляпами. Изрыгая черный дым в раскаленное кобальтовое небо, паровоз потянул состав в сторону Сайгона, где все пассажиры пересядут на теплоходы, которые увезут их прочь из этого негостеприимного жаркого края.
Я стояла в растерянности, не зная, как поступить и что делать. Меня обманули, воспользовались невежеством в юридических вопросах. Если бы мне кто-нибудь сказал тогда, что я не смогу снять ни пиастра со счета без дозволения Эдварда, я бы никогда не пошла на этот позорный брак. От осознания совершенного поступка с губ срывается стон, переходящий в крик ярости.
— Рахул! Улица Малая Сорбонна дом пятнадцать! — реву, а саму колотит от непередаваемой ненависти.
Эта часть Вьентьяна располагалась в непосредственной близости от дворца короля, тихий цветущий островок респектабельности и спокойствия, где за ажурными оградами, оплетенными душистыми розами, прятались белоснежные особняки европейской знати, решившей, если не пустить корни, то хотя обзавестись недвижимостью в Индокитае.
— Миссис Фейн! — воскликнула сухая высокая горничная по имени Лидия, отворившая дверь.
— Где он? — едва сдерживаю рвавшуюся наружу ярость.
— Мадам, мистер Фейн, — замялась женщина.
Но я уже оттолкнула ее в сторону, вихрем ворвавшись внутрь.
— Эдвард! — задираю голову и кричу в высокий лестничный проем, убегающий высоко вверх.
— Ох, мадам, мистер Фейн сейчас не может вас принять, — подскакивает тут же Лидия, тараща испуганные глаза. — Он занят.
— Занят? — усмехаюсь, и что-то в моем лице заставляет бедняжку Лидию невольно отступить. — Я уничтожу этого грязного англичанина.
Вбегаю по ступеням, покрытыми бархатным ковром. В этом доме я бывала лишь пару раз и не знала расположения комнат.
— Эдвард!
И я принялась с шумом распахивать все комнаты, уже сбежалась вся прислуга, начиная со старика дворецкого, заканчивая лао с кухни. Подобно разъяренной фурии я металась от двери к двери.
— Миссис Фейн! — заламывала умоляюще руки Лидия.
— Мадам, успокоитесь, — вторил ей дворецкий.
Но это было невозможно. Все, что я желала сейчас — это убить Эдварда.
Добежала до самой дальней двери у окна и с треском распахнула. Эдвард сидел в широком кресле, обнаженный по пояс, а какой-то старик в круглых очках, по-видимому врач, бинтовал его плечо. Открывшаяся моему взору картина поразила настолько, что я замерла. Почему у него повязка? Он ранен? Голова Эдварда была откинута, глаза закрыты.
— А, дорогая, как я рад, что ты решила посетить своего муженька, — бросил небрежно Эдвард, приоткрывая веки.
Звук его голоса, растрепанные каштановые волосы, беспорядочно спадавшие на лоб, сильное гладкое тело подействовали на меня гипнотически. По телу пробежала хорошо знакомая дрожь, и весь мой пыл и горячность в миг улетучились, словно дым над утихшим вулканом, осталось лишь мое несчастное глупое сердце, больно сжавшееся.
Не дай больше себя одурачить, Киара. Мужественно шагаю в комнату, за спиной столпилась растерянная прислуга.
— Мистер Фейн, мы сказали мадам, что вы не можете ее принять, — запричитала виновато Лидия, опасливо косясь в мою сторону, видимо, считая, что я взбесилась.
— Что за глупости, Лидия? Разве я не говорил, что моя жена такая же хозяйка в этом доме, как и я? — Эдвард уже поднялся, и темнокожий слуга сию же секунду подскочил к нему, помогая надеть белоснежную рубашку.
Лидия захлопала глазами, разинув рот.
— Так говорил или нет? — переспросил Эдвард.
— Да, сэр, но…
— Так какого черта, вы препятствуете мадам Фейн входить в ее же дом? — этот вопрос прозвучал таким вежливо-ледяным тоном, что даже мне стало на мгновение жаль бедняжку горничную, на которой уже не было лица.
Эдвард неторопливо застегивал пуговицы, но в этих движениях чувствовалась неудержимая энергия и сила.
— Я более не нуждаюсь в ваших услугах, Лидия, — бросает небрежно, в тот момент, когда слуга повязывает ему шелковый галстук насыщенного винного оттенка и подкалывает золотой булавкой с черным бриллиантом.
— Сэр, я… — побелела Лидия.
Остальные слуги бросали на нее сочувственные взгляды.
— Вы уволены, Джим, рассчитай мисс Кракеус.
— Слушаюсь, мистер Фейн, — вытянулся в струнку дворецкий.
Лидия выбежала, и через мгновение донеслись ее громкие рыдания с первого этажа. Эдвард обвел острым взглядом прислугу.
— У кого-то еще остались вопросы по поводу того, как надо встречать мою жену?
— Нет, сэр…
— В таком случае, вы свободны.
Потупив взоры, прислуга осторожно вышла.
— Ты тоже можешь идти, Паркер, — обратился Эдвард к стоящему рядом мужчине в очках. — Думаю, на сегодня мы закончили.
