Чёрные «ресницы» копоти тянулись от окон моей квартиры местами выше соседских – настолько сильный случился пожар. Всюду вокруг была причудливо застывшая вода, грязные кляксы и разводы по стенам ниже, мусор и въедливая вонь. Седанчик Сабэль тоже был тут – как всё, укрытый свежим снегом лишь поверху, стыдливо.
Ещё никогда это место, этот дом и тёмная парадная не отталкивали меня настолько. Даже год назад, сразу после аварии, не было так тошно смотреть на опустевшие окна. И дело тут даже не в пожаре, вовсе нет.
Меня физически тянуло прочь. Назад, куда-то вглубь города. Пока ещё не сильно, но я догадывался, что это только начало, что скоро вряд ли смогу этому противостоять. Да и нужно ли?
Теперь я чувствовал, где находится мужик змеином пиджаке! Каждую секунду! Знал, где он находится прямо сейчас! Странно, ведь это нисколько не пугало меня, будто это нормально – так, по идее, и должно быть, а всё, что было раньше, весь этот бесконечно длинный год, прожитый напополам с пустотой, всего лишь подходивший к концу кошмар.
Я похлопал по карманам в поисках портсигара, но вспомнил, что одет в чужие вещи, и чертыхнулся. Вместо сигарет нашёл небрежно смятые деньги и какую-то безвкусно свёрстанную визитку, пахнущую почему-то знакомыми травами, словно бы из детства. Руки тряслись, и курить хотелось страшно! Но куда сильнее – отвернуться и пойти прочь.
Нет, я должен войти… Должен!
Зачем? Войти, чтобы что?.. Тела Сабэль там нет, доказательств моей невиновности в случившемся – тоже. Какие тому могут быть доказательства? Зачем я вообще сюда явился? В таком пожаре наверняка не уцелело ничего…
И я бы поддался этой мистической тяге, что тащила меня прочь, если бы не услышал вдруг за спиной речь Акбара, нашего старого дворника, крывшего матом почему-то пожарных, мэрию и «того шайтана». Не желая быть застигнутым на месте преступления, я поднял воротник и всё же вбежал в парадную.
Квартиру опечатали предупредительной лентой, но запирать её было некому, да и не на что – с замком пожарные не церемонились. С верхней лестничной клетки почему-то тоже капала грязная вода, будто и там что-то горело. Убеждаться, так ли это, я не стал.
То ли петли от температуры повело, то ли смазка в них выкипела, но дверь едва поддалась. Шагнув внутрь, я непроизвольно задержал дыхание.
На первый взгляд, внутри выгорело всё. Диван по центру зала, на котором мы с Сабэль занялись сексом, превратился в бесформенную кучу с торчащими железками раскладного механизма, журнальный столик, шкафы, стулья – ничего этого попросту не было. Прихожая тоже пострадала сильно, из мебели тут остался обугленный комод да лопнувшее от высокой температуры зеркало над ним. Пожар пощадил только кухню, в угол которой жался белый старикан-холодильник, помнивший детьми ещё родителей Лены, наверное.
В центре зала я опустился на корточки. Что-то блеснуло в пепелище дивана, и я осторожно запустил туда руку. Удивительно, но это был портсигар: целый, как будто и не побывал в пожарище, притом не замарался даже, а внутри – бурая от крови сигарета. Одна, та самая. При том, что остальные превратились в пепел. Какого чёрта?..
Я поднялся, скользнул взглядом по стене, где ещё недавно висели работы Лены. И тут же поёжился, прямо-таки ощутив на себе презрительный взгляд незнакомцев с портретов. Всё. Сотни часов её работы, бессонные ночи и переживания – всё прахом! Хорошо хоть остальные картины она хранила в мастерской неподалёку от Сенной площади…
Когда перед глазами всплыло ухоженное лицо лысого в змеином пиджаке, я стиснул зубы. Это что получается, Лена знала этого урода?.. Но она же говорила, что не пишет с живых людей! Что все эти портреты – плод её воображения. Тогда как так вышло? Видела его где-то раньше? Наверное…
А вот как могла Сабэль подвести меня прямо к нему на Литейном мосту, я и думать не хотел. Она ведь именно это сделала! Устроила так, чтобы я вживую увидел его!
Неважно. Какой толк стоять тут и думать над этим? К чёрту всё! Теперь я найду его, где бы он ни был. И вот тогда он точно станет просто плодом воображения!
В прихожей я стёр с лопнувшего зеркала слой сажи и напоследок, как бы окончательно прощаясь с прошлой жизнью, заглянул в него. На миг почудилось, что за спиной копошится с кедами Ден, а Лена никак не может определиться с высотой шарфа, чтобы можно было прятать низ лица, как она делала всегда. Я обернулся, но увидел лишь чёрные стены.
Что теперь?.. Купить новый телефон?.. Да, наверное… Позвонить на работу, пусть не ждут. Надо к Митричу сходить – мужик он хороший, наверняка про всё уже слышал и денег на первое время займёт. Паспорт восстанавливать замучаешься…
Внезапно меня выгнуло, вены на шее вздулись – горячие, словно по ним устремился самый настоящий огонь!
Убить! Задушить гада его же раздвоенным языком – запихать ему в трахею! Вот что теперь!
