– Я… я просто набрала… – с ходу принялась оправдываться она. – Я съездила домой, привезла немного денег и кое-какие вещи. Телефон вот старый… Я думала о вас и просто набирала номер… И – вот…
Если вдуматься, не так уж и удивительно, что Катина нездоровая привязанность ко мне проявляется даже вот так. Во-первых, она хранительница. Уж не знаю, что это означает, но её титул наверняка имел какие-то плюшки, связанные с объединением рода, его общностью. Во-вторых, я вытащил её. Неосознанно, но всё же. Своей кровью повернул вспять те чудовищные преображения, что почти завершились с ней, когда Катя напала.
– Где дед?
– На улице. Они с Герой баню, кажется, чинят… – пищала забитой мышью Катя.
Получается, всё нормально, и я зря переживаю? Но почему тогда дед не отвечает? И почему такое странное чувство, будто уже и не ответит никогда?
Гера наверняка рассказал всем про случай в поезде, и дед уже в курсе, что меня вызывают в питерское представительство Вотчины. Раз они спокойно по крышам лазят. Осталось только самого поэта обрадовать. Видел бы он реакцию Насти, когда я протянул жемчужину. Расцвела прям девица, едва узнав, что всё с её кудрявым дружком хорошо.
Я продиктовал Кате номер Насти и попросил передать, что жемчужина поэта дошла до адресата. Пусть звонят друг другу да сколько угодно воркуют. Дело молодое.
– Это не его жемчужина… – вставила полкопейки Катя. – Эту жемчужину Гере Ирина подарила.
– Неважно.
– Да, но…
– Что?
– Ира так смотрит на Геру… Кажется, она…
– Зачем мне это сейчас слушать, Катя? – резковато прервал я.
– Костя… вы… скоро вернётесь? – тут же переключилась она.
– Не знаю. Я забью этот номер. И перезвоню сам. Позже.
И нажал «отбой».
Я поймал себя на мысли, что она потихоньку переставала меня раздражать. Да, бестолковая. Да, тень тенью. Но ведь это пока. Когда я пришёл к деду, вряд ли выглядел многим лучше. Всему своё время.
Сорока чётко дала понять, что мой единственный шанс против Сабэль – это род. Да и дед был того же мнения. Нужно научиться распоряжаться теми ресурсами и взаимодействовать с теми людьми, что даны сейчас, а не ждать чего-то свыше. Пусть я потрачу кучу времени на поиск прирождённых с картин Лены, пусть пройдёт год, два, три, прежде чем мой род достаточно окрепнет. Я готов ждать. Ждать и копить силы. Моя цель не сдохнуть, напоровшись на клинок медной львицы. Моя цель – Нонго. Её голова на острие моего родового меча.
По спине пронеслись мурашки, когда я вспомнил жёлтые и светящиеся, как фонари, глаза, что раскачивались на чудовищной голове высоко надо мной. Ещё эта тьма из змей… Может, это были галлюцинации. Может, я просто впечатлился полусожжённой картиной Лены. Но что-то подсказывало, что это не совсем так. А если Нонго и впрямь… змея?.. Гигантская хтоническая гадина, что иногда ради забавы принимает облик человека? Богиня какая-нибудь, мать её, ацтекская, китайская или ещё какая? Боги ведь наверняка есть. Теперь сомневаться в их существовании так же глупо, как было до пробуждения утверждать, что они существуют. Кто-то же должен управлять Игрой!
Плевать. Даже если Нонго всемогуща, меняется только одно: время, которое я потрачу на то, чтобы суметь отрубить чешуйчатую голову.
В прихожей послышались шаги, я обернулся.
– Телефон можешь забрать, – с ходу произнёс Виктор. – Я купил его специально для тебя. Как ты? Нормально? – вопрос оказался риторическим, потому как слушать ответ он и не собирался. – Обычно после такого либо немеют, либо слепнут. Вот, кстати, солнцезащитные очки и капли в глаза – лучше будет, поверь. Некоторые, бывает, слух теряют. Верхняя сфера не терпит дилетантов. Даже избранных-переизбранных. Догоняешь?
Я не помнил, чтобы Виктор был большим любителем задавать риторические вопросы. С другой стороны, я толком-то и не был с ним знаком. Только вот… откуда он знал про мою избранность? Или что я – прирождённый именно Велес? Ведь я ему этого не говорил. Как и того, что, оказывается, имею способность перемещаться по сферам с помощью крови, не тратя делений жизненной энергии.
Виктор остановился в самом центре зала, рядом с грудой пружин и недогоревших деревянных плит, которая некогда была диваном.
– Это место пахнет особенно… – он втянул ноздрями гарь, как аромат коньяка или дорогой сигары. – Это место-якорь! Таких всего два в России. Второе знаешь где?..
– Нет, – признался я, ничего не понимая.
– В Алтайских горах. В пещере. Там тоже чернота по стенам. Наверное. Я там не был… Но почти уверен, что это так. Я там буду, да. Мы вместе, Костя, будем там.
Он был другим каким-то. Деятельным. Нервным. И нёс какую-то чушь.
Я насторожился.
– Почему ты в Питере? Ты разве не хотел преследовать Сабэль?
– Хотел! И преследовал! Разве я мог не пойти за сучкой?! – глаза Виктора заблестели.
– Ну?.. – нажал я. – Слушай, спасибо тебе, конечно. Не знаю как, но ты меня выдернул. Ты попросил дождаться тебя, я дождался. Только времени у меня не так много. Мне ещё в Вотчину надо.
– Вызвали? Можешь плюнуть. Они про тебя уже забыли. Там такая дичь творится! Есть вещи, которые нужнее обсудить.
– Например?
