Я покивал, теряя интерес к немцу, и принялся разглядывать паспорта. Насколько я мог судить, работа отличная. Был, конечно, шанс, что это какая-то подстава, и меня банально скрутят у стойки регистрации. Пять минут назад я бы ни за что не принял от какого-то незнакомца документы. Но дело стремительно менялось.
Дед не говорил мне про Дух рода… Что это за Дух такой? С другой стороны, чего от деда ждать-то. Он сразу попросил особо на помощь не надеяться. Чёрт подери, хотелось бы начать получать уже какие-никакие ответы, а не всё новые загадки!
Ладно, разгребём эти Авгиевы конюшни.
– Вынужден откланяться, – Ганс встал и элегантным движением надел шляпу. – Рад, что мы быстро пришли к пониманию. Время…
– Ты говорил уже. Прощай.
Немец опять улыбнулся одними губами. И на этот раз презрение скрыть не пытался.
– До встречи… последний из рода Велес.
Дверь бара глухо стукнулась, и Митрич ожил. Он что-то забубнил в усы, будто и не прекращал со мной говорить всё это время, многострадальный стакан в его руках опять издавал протяжное «гжм-гжм».
Если я правильно понял, Лига – это европейцы. Объединение всяких Борджиа и Ротшильдов с Бурбонами. Что ж, тогда плохо работает сраный Мюллер, потому как последним в своём роду я не был. Рано они списали со счетов патриарха, ох рано. Иго, конечно, членом рода не являлась, потому как не была ловчей. Но это уже формальности. Она своя.
Я попрощался с Митричем, поблагодарил его ещё раз и спешно вышел в стену снега. На улице началась самая настоящая метель, только вдобавок почему-то было морозно, что очень необычно. С Балтики тянуло жутким холодом, и поймать такси оказалось непростой задачей. Вскоре я и вовсе отказался от этой затеи и пошёл пешком. Отделов с сотовыми телефонами, куда я намеревался зайти перво-наперво, всегда было навалом. И начать следовало с соцсетей, ведь дед наверняка заждался, а домового, чтобы связаться со мной, пока не использовал.
Ни в какой Мюнхен я, естественно, не собирался. Ганс мне сильно упростил жизнь новыми документами, и теперь я сегодня же, максимум завтра вылечу в Тай. Благо, лихо задавало мне направление, и делало это мягко и ненавязчиво. Лысый, видимо, осторожничал и не использовал свою сущность, иначе я бы уже знал его точное местоположение.
Сам того не желая, я, похоже, оказался втянут в политическую игру. Если верить Гансу, Вотчина захочет меня устранить, в то время как Лига, наоборот, – заиметь. Ну, или поиметь, что более правдоподобно. Ясно было, что между ними существуют некие договорённости, сутью своей похожие на послевоенные репарации. Я мало что понял, но послевкусие осталось именно таким: Вотчина вынуждена вести пораженческий курс и душить свои же, и без того крайне редко возрождающиеся рода. И что там было про родовое проклятье рода Велес?..
Пока я не был даже пешкой в этой игре – скорее, не заваренным ещё чайным пакетиком у доски, несмотря даже на то, что мною активно интересовались с самого начала в силу «прирождённости». Да я и не хотел становиться ни пешкой, ни даже фигурой, ведь нужно принимать чьи-то правила.
Всегда есть путь в обход.
Я закурил и натянул поглубже нелепую шапку из дедовских сундуков. Благо, это Питер. Тут никто не заморачивается внешним видом. Тем более, валенки нынче вроде как опять в моде.
Но до магазина телефонов я так и не дошёл. Не знаю, что привлекло моё внимание больше: тонкая женская фигура в дорогой шубке, наполовину скрывшаяся под капотом матово-чёрного «Лэнд Ровера», или премерзкая рожа, всего на один краткий миг показавшаяся из-за аккумулятора сбоку от неё. Я остановился, присмотрелся. Ну, ведь не почудилось же!
– Вам помочь?
Девушка с кем-то ругалась по телефону и не сразу поняла, что я к ней обращаюсь. А когда поняла, то окинула с ног до головы брезгливым взглядом, скривилась кукольным личиком да и послала по излюбленному адресу, самозабвенно продолжив воевать, как я понял, с дилером, продавшим ей «это ведро-о-о…». Мамзель была прям классической. Этакой гордо зовущей себя «стервочкой», притом ни на минуту не задумываясь об истинном значении этого слова. Удивительно, что она капот-то открыла, а не ограничилась истерикой в купленный папиком айфон.
Нет. Точно не показалось. Там ведь кто-то был! Прямо меж аккумулятором и дискообразным кожухом воздушного фильтра. Кто-то живой, костистый и…
– Позвольте, – я отодвинул мамзель мягко, но достаточно уверенно, чтобы успеть протиснуть руку под воздухан и ухватить скалящуюся оттуда рожу. Я понятия не имел, что делаю, и чем это может обернуться. И уже в следующую секунду мир зарябил.
Снежинки зависли и быстро-быстро завертелись, я просунул руку глубже, и десятки их, словно бы льдинки в невесомости, полетели в разные стороны от моего пальто, сталкиваясь друг с другом. Мамзель прижимала к ушку телефон с таким видом, будто на том конце был сам Мэтью Макконахи, или кто там у нынешних мамзелей за икону. Она выглядела точно так, как выглядел в баре Митрич, когда мы говорили с Гансом – болванка, ни дать ни взять.
