Прет почти перемолол меня. Интересно, дед догадывался, когда помогал его покорить, что оказывает самую настоящую медвежью услугу?.. Наверное, нет. Да, впрочем, это и не важно. Если бы патриарх не вмешался, Ненасытный Владыка не то что завладел бы мной, он просто-напросто сожрал бы меня. Втянул этой своей чёрной точкой, что у него вместо рта, как ту красную черепаху…
Меня передёрнуло.
Прокручивая в голове события вечера, я вспомнил одну деталь, которая могла бы показаться незначительной кому угодно, только не мне. Имя супруги островного правителя, которое выкрикивали люди и которую после казнили за «колдовство» дворцовые прихлебатели. Её звали Нонго. А ведь так же звали супругу нашего с Иго деда, мать девочки-выродка, из-за которой когда-то погиб в бою остальной род Велес! Конечно, это могло быть простым совпадением. Мало ли в Азии женщин с именем Нонго. Наверное столько же, сколько и Алён в России, но всё же…
Шкала жизненной энергии показывала одно деление, но теперь хотя бы по чуть-чуть заполнялось второе. Значит, рядом был кто-то, принадлежащий культуре Вотчины. Это хорошо. Когда кто-то из своих рядом, это всегда хорошо. Скорую вот вызвали… Лечение оплатили…
Я чертыхнулся от накатившей злости, когда вспомнил, что все эти «свои» обречены. До единого. Катастрофу никто не отменял!
Вот на хрена я полез на ту крышу?! На хрена вытягивал из Виктора ответы?! Шёл бы себе по следу, как борзая, да и шёл, чтобы в самом конце тихо сгинуть вместе с остальными.
Внезапно храм заполнил характерный сиплый свист удушаемого, и лихо сменило своё положение.
– Как он? – послышался мужской голос откуда-то – судя по всему, из коридора.
Одноглазое метнулось в ту сторону настолько резко, что я опешил. Даже на близость Виктора, когда мы ехали в аэропорт, оно так не реагировало… Это было настолько неожиданно и мощно, что я даже усомнился в способности светового заграждения удержать духа мщения на постаменте!
Но в следующую секунду оно потекло назад. Не кадрами, как обычно, а вполне зримо, плавно даже, струясь одеждами наказанных за преступления. Единственный глаз на полусгнившем рогатом черепе закрывался медленно, будто засыпая, а из пасти вырвался выдох усталости.
– Да жив, – не узнать Владимира было нельзя, – но только благодаря тебе, земеля!.. Если б не ты – хрен бы Косте, а не больничная койка. Звериные у них тут законы, я те скажу!
– Русские на курорте своих не бросают, – пафосно заявил мой, очевидно, спаситель. – Рад, что обошлось. Ну, у меня дела. Если что – вот адрес. Как очапается – дуйте ко мне всей семьёй. У меня дом большой, на побережье прямо. Своим я всегда рад. Одичал я тут – с одними тайцами!
– Да мы раньше дунем, Андрюх!.. – пообещал неутомимый краснокожий. – Костяну ещё валяться тут с неделю!..
– Ну да… Жду, короче. Да и по травам алтайским как раз всё обсудим по-человечески, с коньячком. А то как-то наспех поговорили – нехорошо. Тема-то денежная. Они тут, в Тае, повёрнутые все на травах. Знаю, о чём говорю – пять лет на этом острове безвылазно живу уже!
Голоса в коридоре стихли, и послышались удаляющиеся тяжёлые шаги. Только что произошло нечто, чему я дать однозначное объяснение не мог. Я почувствовал, что секунду назад лишился чего-то несказанно важного, но в то же время неявного. Незримого и невесомого. Это как смысл жизни потерять. Как веру в бога утратить, которой у меня толком и не было никогда. И я бы понял, в чём дело. Ещё бы чуть-чуть, и догадался, наверняка! Но в палату вошёл Владимир.
– О-о-о… Земеля, ты как?..
– Тебе видней, – прохрипел я. – Я не вижу ни хрена.
– А чё б ты видел, в этом наморднике-то? Не трогай! – скомандовал он тут же, едва я полез руками к лицу. – Врачица сказала, что это – чтоб ты зрение не потерял. Говорит, ты бутором отравился. Чего хоть пил-то? Ром? Ром не бери никогда. Я в том году из туалета в отеле не вылезал из-за хренового рома.
Я всё же ощупал лицо. От осознания, что не вижу по чисто механическим причинам, стало значительно легче. Прет ведь так вот запросто не отпустил бы меня. Такая мерзкая сущность наверняка бы оставила напоследок «подарочек»…
– Вот я так и знал, что ты не пропустишь фестиваль на Пхукете! Надо было нас дождаться, мы-то никуда не собирались, чё б тебе Герка ни наговорил у причала. Он такой, зём, он может. Ну, пацан – чё взять. Ему невдомёк, что мы с матерью тут уже третью неделю болтаемся потому, что лето впахиваем, не разгибаясь. Что выходные и отпуск у нас – это, брат, одно и то же, и бывает один раз в год. Герка как жемчужинку своей Настюхе купил – всё. Отпуск у него закончился. Максималист хренов.
– Где он?
– Да вниз пошёл, за минералкой тебе. Воду тут пей только бутилированную. Особенно сейчас. Мы это, Костян, с Нинкой и Герой к Андрюхе поедем. Вот адрес, – он подошёл ближе и что-то положил на тумбочку рядом. – Ты как на ноги встанешь – к нам давай. Если б не он, я не знаю, куда нам деваться. Слышь, зём, ты напугал нас почище любой тамошней страхолюдины, ага! Так заорал, что мы тебя с другого конца площади услышали! Больно, наверно, было. Понимаю. Мне вот как-то швеллер…
