И я пошёл вверх. По пути сорвал и зажевал сомнительный фрукт, похожий на тот, что я видел на страницах книги-путеводителя. На запах – так будто я съел дерьма, а на вкус… очень даже ничего. Главное, задержать очередной провал. Главное, успеть забраться наверх до того, как Прет потянет меня вниз. А он, я чуял, потянет…
Барабанный бой послышался издалека. Факельный свет мелькал средь деревьев недостижимым призраком, а подъём становился всё сложней. Сил почти не было, я уже не смотрел, куда иду, сосредоточившись только на одной мысли: «Я не голоден».
Свет вокруг вспыхнул как-то внезапно, словно бы Прет успел-таки взять надо мной верх в очередной раз, а барабанный ритм обрушился залпами фашистской артиллерии посреди июньской ночи. Из непроглядной темноты вынырнула косая площадь: старая, каменная, растрескавшаяся, с приземистым белым храмом по центру. Я присел и затравленно заозирался, толком ничего не видя и не понимая, почти уже позабыв, зачем вообще сюда карабкался.
А по листьям пальм вокруг оголтело носились тени. Слева и справа мелькали кривые маски, извивались женские тела в умело сшитых чешуйчатых костюмах и прыгали неповоротливые монстры с вывалившимися языками и глазами из пластика и коры. И рядом, никем не замеченные, плясали сущности – десятки различных демонов и духов. Я видел их, а они видели меня. И были явно не рады моему появлению.
– Тебе здесь не место! – донёсся откуда-то шёпот, после чего посыпалось со всех сторон:
– Уходи!
– Прочь!
– Вон из священной воронки, ловчий!
Меня начали толкать, пинать, но я планомерно продвигался сквозь толпу пляшущих. Голод вёл меня вдоль высоких шестов с факелами, что стояли полукругом у стен белого храма, где простиралась лоснящаяся скатерть, сплошь уставленная красными черепахами разных размеров. Я чуял их запах: большинство было испечено из сладкого теста женскими руками в дар простым голодным духам, но были среди них и политые телячьей кровью…
Я вытянулся весь, пошёл на запах мяса. Меня били и толкали, кусали и кололи со всех сторон, но всё тщетно. Ничто не прогонит меня отсюда!
Но вдруг… Злую волю Прета как тумблером отрубило: щёлк! – и нет её. Я увидел его отдельно от себя: тощее тело с обвисшим мешком ненасытного брюха под хилыми рёбрами двинулось к кровавой черепахе, а между нами повис чёрный тяж какой-то слюны, своего рода поводок, не дающий мне, пойманному во власть легендарной сущности, сбежать. Остальные духи расступались перед ним, явно опасаясь Прета вне человеческого тела.
Зачем он выполз? Оказался настолько жаден, что решил сам пожрать принесённые кем-то верным кровавые угощения?
– Эти дары тебе, великий владыка!
Заслышав голос, Прет присел и метнулся было обратно, в меня, но запах черепахи из мяса был слишком сладким. Он, пригибаясь и шипя, на четвереньках пополз к вожделенной пище, и никого из танцующих на площади людей эта картина не впечатлила. Они не видели его либо же принимали за удачно выполненный костюм, хоть для этого и нужно было бы напрочь обдолбаться какой-нибудь наркотой. Он касался некоторых спящих, и кожа в этом месте краснела сыпью. Другие, не особо ловкие, получали «в награду» язву, зачатки патологической жадности и не проходящей мигрени. Прет чувствовал себя хозяином на этом празднике, а я кривился от боли – натянувшаяся меж нами пуповина, казалось, свивалась из моих окровавленных сухожилий!
Люди вскоре отступили за границу шестов с факелами, а на ступенях храма начиналось театральное представление: приём представителей приграничных княжеств повелителем острова. То самое, обещанное туристам этношоу.
Его островное величество расплывалось струящимися одеждами по широкому трону, а маска недвусмысленно намекала зрителям, насколько толст он был при жизни. Рядом с ним скромно держалась тонкая женщина в почему-то змеиной маске, а ниже, на протяжении всей лестницы, простирались ниц десятки послов усмирённых в прошедшей давным-давно войне княжеств. Их одежды были стёрты и блёклы, а руки, на которых они держали скромные дары, были худы.
– Ещё! – взревел ненасытный победитель, и стоящие полукругом факиры одновременно испустили жаркие струи пламени. Это было не столько эффектно, сколько опасно. Пламя пыхало низко, почти над самой землёй, вместо того, чтобы устремляться вверх.
Толпа ахнула в ответ на возглас актёра, играющего роль толстого владыки, а Прет, поглощая черепаху, словно втягивая её в себя, отозвался довольным урчанием.
– Мы смиренно просим освободить наши земли от печати позора! – хором взмолились послы, и я вдруг отметил, что либо стал понимать тайский, либо они заговорили на русском. – Мы давно осознали ошибку, великий владыка! Мы больше никогда не станем поднимать меч на тебя! Мы истощены! Мы хотим жить в мире и клянёмся…
– Ещё! – заорал победитель, сотрясаясь растёкшимся обрюзгшим телом. – Ещё! – и ему вторили опасно низкие огненные залпы факиров.
