Они полетели кувырком, сминая оцепеневшую траву и ударяясь о стволы бамбука, которые отзывались глухим протяжным стоном, словно старые, забитые птичьими гнёздами органные трубы. Я бросился к борющимся, но вовремя одумался: куда мне, с голыми-то руками! Огляделся в поисках чего-то, хоть отдалённо похожего на оружие.
– А-а-а!..
Змея была и не змеёй вовсе, а какой-то рыбиной, сплошь поросшей подвижными толстыми отростками, похожими на щупальца актинии. И сейчас она активно ими орудовала, чтобы не дать опрометчиво напавшей на неё девчонке уползти.
– Помоги! А-агхсхт!.. – ужас в раскосых глазах было не передать словами. Она видела меня и тянулась тонкими пальцами, а на спине её волнами исходила рвущая плоть ловчей змееподобная тварь.
Я попятился. Чем я мог помочь? Разве что рядом лечь, на закуску. Сама же силы не рассчитала! Да и некому уже было помогать. Кисти рук уже колотили по земле, крики сменились булькающими хрипами, а глаза неудачливой ловчей закатились – начиналась агония.
Я вынырнул в сферу спящих, как из ночного кошмара – с глубоким вдохом и весь в холодном поту. Камень и деревья вокруг были прогреты ласковым солнцем, совсем рядом орала дрянная музыка, никто не слышал криков о помощи. Да и не услышал бы.
Труп девушки возник прямо из воздуха, сразу лицом в ручей. Я отвернулся и спешно пошёл прочь, к дому. Виктор говорил, что спящие сами всему найдут объяснение. Главное, не лезть к ним. Главное, просто смотреть кино и самому не попасться этому сому-убийце на десерт!
Я дышал, как загнанный. Кто она? Зачем бросилась так глупо? Увидела меня, вздумала опередить, себе заграбастать эту сущность? Вот и заграбастала… Такая нелепая смерть!
И почему я вдруг провалился вглубь реальности? Надо же, как почуял, что рядом где-то сущность… Может, дело в Духе моего рода? Велес ведь – бог охоты у восточных славян… Или покровитель животных – я толком не помнил.
Я ещё размышлял о произошедшем, то и дело опасливо оглядываясь, когда автоматические стеклянные двери виллы разъехались передо мной, окатывая волной из смеси дорогого алкоголя, женских духов и ароматических свечей. Но внутрь я так и не шагнул.
Лысый мачо, как ни в чём не бывало, пританцовывал в толпе загорелых и красивых людей. Это был его дом, без всяких сомнений. Я видел его прямо перед собой, а лихо оставалось неподвижным чучелом, не предпринимая вообще ничего. От злости я рывком затормозил реальность, чтобы спящие не мешались под ногами. К чёрту лихо! Сил мне хватит и своих.
Но так и остался стоять на месте, разинув рот. Потому что Андрей, херов змеемачо, убивший мою семью и накликавший на мой город смертоносный холод, тоже превратился в бестолкового болвана.
Андрей был спящим.
Вид с той скалы прямо просился под кисть хорошего художника. Лены, например. Она ведь только портреты домой носила, а в мастерской у неё было всё: от натуралистических пейзажей, прописанных в мельчайших деталях, до сюрреализма, достойного усов Дали. Жаль, она не увидит этого – смеси реальности и её потаённых глубин, где обитают пожирающие незадачливых ловчих твари. Я брал камушек, бросал его и сразу тормозил вращение мира. Змеерыба так и не могла понять, откуда на неё покушаются, но и попасть в неё пока ещё не удалось – уплывала. О жизненной энергии я не беспокоился. Я больше вообще ни о чём не беспокоился.
Вот как такое могло произойти? Не умом ли я двинулся? Я же своими ушами слышал телефонный разговор Андрея, где он фактически признался в убийстве моей семьи. Он и о Серёге, брате моём, говорил. О его принадлежности к одному из родов Вотчины. Исчезновению Андрея из полузатопленной машины нет других объяснений, кроме действия таланта какой-то водной сущности, да хоть бы и вон той, что внизу в ручье плавала. Да я ведь в самолёте ощутил, когда он использовал талант! Лихо же реагировало! Было же всё это! И тут такое…
Камень завертелся и угодил совсем рядом с гадиной. Она даже не отреагировала – привыкла. Утерял интерес и я, закурив очередную сигарету.
Полиция и скорая приехали быстро. Тусовку пришлось разогнать. Ещё бы, такое дело: в ручье утонула одна из гостей. Правда, никто не помнил её, да это дело пятое. Андрею пришлось с полчаса объясняться со служителями закона, но убедить их удалось, и он не поехал в участок. Связи, видимо, у него были неплохие.
Ничего в жизни странней я не испытывал. Когда утихла шумиха, и разъехалось большинство гостей, Андрей подошёл ко мне и заговорил. Спросил о здоровье, где брал ром, которым отравился. Поинтересовался о том, где я родился, где вырос. Учился, служил, работал, кто мои друзья и коллеги, братья и сёстры. Где моя семья, спросил.
Он пытался меня… вспомнить.
Почему лихо так подвело меня? Почему Андрей вдруг перестал быть отмеченным? Дело ведь не в том, что он внезапно оказался спящим, нет. И спящие могли быть убийцами, чего уж…
Я вошёл в храм и глянул на экран одноглазого.
