Откинувшись на стуле и взгромоздив ноги в сапогах на стол, среди приятелей сидел сильванийский эльф и, не спеша, платком вытирал кровь со своего элегантного кинжала, более приближенного по форме к стилету, что были в ходу на его родине. Это и был Кеарх. Кто бы мог подумать, что за подобным ангельским личиком могла скрываться гримаса вора и убийцы, отменно владевшего клинком и отмычкой? Поговаривали, что он был из родовитых сильванийцев, но сбежал, так как, при всем благополучии и достатке, личная свобода у лесных эльфов в последние века оказалась лишь номинальная. К тому же, тяготение все более к анклаву крепко закрывало доселе почти незримые границы. И вот сейчас его темно-синие глаза не отрываясь смотрели, ловя каждое движение Карнажа. Ведь тот был полукровкой, а таковых лесные эльфы весьма недолюбливали. Как раз возрастание числа смешанных браков и побуждало королей Сильвании надежнее запирать границы королевства.
— Что желает мой добрый завсегдатай? — поинтересовался кабатчик, привычным движением берясь за пивную кружку, но потом, спохватившись, взялся за небольшой стаканчик, более подходящий для вина. Однако Феникс удержал его руку и кивнул в сторону бочки с меткой имперских провинций. Хозяин изумленно воззрился на клиента, вкусы которого, как ему казалось, превосходно изучил. Он пытался найти в глазах полукровки ответ на терзавшие догадки, пока золотистая жидкость заполняла кружку, практически не пенясь. Судя по всему, «ловец удачи» явился не просто так, а пиво заказал для вида, намереваясь затеять добрую ссору и наверняка по ходу дела пригвоздить кого-нибудь.
Карнаж развернулся и встал, облокотившись на стойку, даже не прикоснувшись к напитку, отметив, что из тех, кто сопровождал его до дверей трактира, рядом не осталось никого. Жалкие трусы…
От стола, за которым восседал Кеарх и его приятели, поднялся молодой парень и развязной походкой паяца подошел к Фениксу. Убрав руки в карманы залатанных штанов, он постарался вложить всё презрение, на которое был способен, в усмешку. Адресат же спокойно взял кружку своего пива, по качеству не уступавшему моче, и даже поднес к губам.
— Братва! — объявил парень. — Только гляньте, кого мы имеем честь видеть! Сам Феникс залетел сюда, чтобы почистить перышки. А мы-то все по какому разу пили за упокой его грешной душонки. Да уж, даже сдохнуть эти «ловцы хлама» не умеют. Что эта красноволосая «легенда», что Вран, чьей знаменитой шпаги так никто и не увидел на памятном ковре. Наверное, потому, что владелец сбежал так быстро, что бросил по дороге оружие!
— Не тебе о нём судить, щенок, — ощерился Карнаж. — Зубки еще в клыки не превратились, а уже тявкаешь? Смотри, разорвут и хвоста не останется.
— Так одного уже порвали! — засмеялся парень. — А ты, видимо, явился потому, что хвостик от него нашел? Да? Или просто так имперского ссанья, которое здесь вместо пива, похлебать?
— Нет… — пиво из кружки плеснуло в глаза наглецу. — Я здесь по другому поводу. И как раз хочу угостить кое-кого за свой счет!
С этими словами массивный глиняный сосуд обрушился на голову парня. Осколки посыпались на пол. Следом за ними свалился и сам зачинщик. Его рука рванулась к поясу за ножом, но клинка уже не было. Стоная, парень перекатился на другой бок и протянул руку к сапогу, но за голенищем тоже было пусто. Попытка подняться окончилась жестоким ударом в живот обитым мыском ботфорта.
Кеарх не моргнул и глазом, когда в стену над его головой друг против друга вонзились два ножа, некогда составлявшие нехитрое вооружение парня, и которых Карнаж лишил его, оказавшись не в пример расторопнее. Подручные эльфа вскочили с насиженных мест. Со всех сторон послышались крики: «Круг! Круг!»
— Что ж, у этого темноэльфийского выродка оказался такой известный защитник? Я удивлен, — сильваниец встал, вертя в пальцах свой кинжал, в тоже время свободной рукой расстегивая застежки у горла на дорогой куртке.
Столы и стулья были убраны, и в образовавшемся кругу остались только двое. Они встали друг против друга. Вышла занимательная картина разительного отличия даже в таком обществе, которое собиралось «У старой гарпии». Эльф, причесанный и одетый как дворянин, в костюме красной кожи, дорогих отороченных золотом перчатках и сапогах последней придворной моды, и полукровка, с шевелюрой неровных, обросших по плечи волос цвета свежей крови, в одежде из потрепанной черной кожи. Его короткая ран’дьянская куртка с воротником-стойкой, не доходящая до пояса, и ботфорты обитые на мысках и пятке железом давно вышли из моды и теперь их носили разве что наемники.
