За последние две недели я спал по два-три часа, бывало чуть больше, потому что, как только наступала ночь, в моей голове моментально пробуждались нескончаемые мысли о ней. О той, которая так внезапно вернулась, перевернув при этом всё внутри меня. Одним своим взглядом она заставляла моё сердце биться в несколько раз чаще обычного, а тело - сотрясаться. Она - Пелагея.
Сегодня была вторая и последняя по счёту репетиция нашего выступления. Юрий Викторович не считал нужным отрабатывать номер наставников по пятьдесят раз, искренне надеясь на нашу профессиональность. А мы особо и не были против, ведь самим не хотелось торчать часами в «Останкино» и бесконечно репетировать одну и ту же песню. Двух репетиций, которые длились по несколько часов с разницей в две недели, нам было вполне достаточно. К тому же, песня у нас не особо сложная, танец – тоже, следовательно, и смысла репетировать по десять раз нет.
После окончания сегодняшней репетиции я безумно хотел поговорить с Пелагеей, ведь после последней нашей встречи мы не виделись все эти две недели, а когда всё-таки встретились, она сделала вид, будто того разговора и тех прикосновений вовсе и не было. Я несколько часов внимательно наблюдал за её реакцией на каждое моё слово, даже ей не адресованное, но ничего, кроме безразличия, на её лице я не заметил. Ну, как можно так хорошо сдерживать себя и свои эмоции? Ведь две недели назад я прекрасно ощущал её прерывистое дыхание на своей шее, чувствовал, как она вздрагивала от каждого прикосновения, чёрт, да она даже заплакала. И неужели теперь она хочет сказать, что это ничего не значит, и она действительно всё забыла? Бред. Слишком сильные были её эмоции, когда я спросил, почему она всё же вернулась.
Я зашёл в свою комнату и, не снимая рубашку и джинсы, завалился на кровать. Какая-то слабость моментально разнеслась по всему моему телу. Перевернувшись на спину, я уставился в белоснежный потолок, и на меня тут же нахлынули воспоминания, полностью затмевая всё моё сознание.
[…]
Февраль, 2016 год.
— Димка, прекрати, — скатываясь от смеха, Поля пыталась вырваться из моих беспощадных пальцев, но у неё ничего не получалось, и я продолжал её безжалостно щекотать, молясь, чтобы она только не упала с кровати. — Ну, пожалуйста, Димка, — она продолжала громко смеяться и отбиваться от меня своими маленькими ручками, а я всё никак не мог прекратить её щекотать, потому что безумно не хотел, чтобы звук её бесподобного смеха стихал хоть на секундочку.
— Ну, хорошо, допустим, я подумаю над твоим предложением. А что мне за это будет? — я ловко переместил Полю на середину кровати, чтобы она всё-таки не свалилась на пол, и навис над ней, пристально смотря в родные глаза. Такая хрупкая, такая маленькая. Моя. — Одним «пожалуйста» тут явно не отделаешься, — я ехидно усмехнулся и почувствовал, как ладошки Пелагеи коснулись моей шеи, вызывая лёгкие мурашки по всему телу.
— Ну, я даже и не знаю, — Поля нежно коснулась моих губ, отчего в душе мигом всё затрепетало, и, как только я захотел углубить наш поцелуй, она слегка отстранилась от меня и попыталась скопировать мою «ехидную усмешку», что у неё, кстати, неплохо получилось. — Надеюсь, этого будет достаточно? — разумеется, нет, Пелагея Сергеевна.
— Какая ты у меня хитренькая. Не поверишь, но этого крайне мало, — ещё больше отстраняясь от Поли, я снова принялся щекотать её, не обращая внимания на её усердные попытки отбиться от меня.
— Ну, Димка, так нечестно, я думала, мы договорились, — и её великолепный смех вновь разнесся по всей квартире, заставляя нас обоих забыть обо всём на свете, кроме друг друга.
[…]
Продолжая сверлить белоснежный потолок своим мрачным взглядом, я горько усмехнулся и почувствовал, как слегка заслезились глаза. Я накрыл ладонями лицо, будто стараясь скрыться не только от кого-то, но, в первую очередь и от самого себя. Идиот. Какой же идиот. Только она могла заставить меня смеяться с ней до упаду, словно мы маленькие дети, напрочь забыв о времени и своих делах. Только с ней я ощущал этот мир совсем по-другому. Только от неё я по-настоящему хотел детей.
[…]
Апрель, 2016 год.
— Слушай, а кого бы ты больше хотел? Мальчишку или девчонку? — Поля лежала на моей груди, аккуратно вырисовывая на ней своим тонким пальчиком понятные только ей узоры, и слегка улыбалась.
— Интересные у нас разговоры пошли. Поля, неужели это то, что я думаю? — моё сердце бешено заколотилось, и, почувствовав это, Поля подняла на меня свои удивлённые глаза и по-детски засмеялась.
— Нет, пока нет, Димка, — вернув голову в исходное положение, она продолжила вырисовывать на моей груди красивые узоры.
— Я бы хотел и мальчишку, и девочонку, — мечтательно закатив глаза, я поцеловал Полю в макушку и слегка наклонил голову влево, чтобы видеть её милое личико. — Родишь мне сына и дочку? — серьезно посмотрев на Полю, я заметил, как в её глазах что-то заблестело, а на красивом лице расплылась широкая улыбка. Счастье. В её серо-зелёных глазках читалось именно оно.
