— Ты меня, конечно, извини, подружка, но у тебя было целых две недели, и ты ни разу не позвонила мне и не рассказала о своём внезапном возвращении, — как бы Гагарина не пыталась сделать свой голос обиженным, я уже чувствовала – всё в порядке, я прощена. За это я её и любила. Она всегда могла меня понять, поддержать, никогда не осуждала меня за мои поступки и не упрекала ни в чём. Только с ней я чувствовала себя до ужаса спокойно и никогда не скрывала своих истинных эмоций и чувств.
— Да я все две недели дома просидела, квартиру заново обустраивала, сама понимаешь. Кстати, спасибо тебе, что отговорила меня тогда квартиру перед отъездом продавать, она сейчас мне очень пригодилась, — я слегка улыбнулась и присела на белый диванчик, стоявший слева от двери в моей гримерной. Да, если бы Гагарина тогда не настояла бы на том, чтобы я оставила свою квартиру в Москве, а не побежала её продавать, мне бы сейчас пришлось жить со своей мамой.
— Вот, а я говорила, что ты ещё вернёшься, — сначала Полина невольно засмеялась, а потом резко осеклась и закашлялась. По одному её тяжелому вздоху я поняла причину этой «резкости». — Поля, кстати, ты же видела его, да? — так неловко и осторожно. Знает же, что это самая больная тема.
— Да, видела. Полин, если честно, то у меня нет никаких сил и желания разговаривать на эту тему по телефону, — мой голос явно дрожал, что, разумеется, не скрылось от неугомонной Гагариной, которая всегда одинаково волновалась и за меня, и за Диму. — При встрече мы обязательно с тобой это обсудим, а сейчас, извини, но мне к съёмкам готовиться надо, — наконец-то распрощавшись с подругой, я отложила телефон на журнальный столик и облокотилась на спинку дивана. Да, разговаривать на эту тему я действительно не хотела, потому что и сказать подруге мне особо было нечего. Почти нечего.
[…]
— Поля, я до сих пор люблю тебя, — каждое слово отдалось эхом в моей голове, будто доказывая, что я всё-таки не ослышалась. Нет, этого не может быть. Зачем ты сейчас снова говоришь мне эти слова? Я невольно вздрогнула и почувствовала, как глаза застилает новая пелена слёз, а в душе вдруг что-то щёлкнуло, и по коже пробежали мурашки. Что это только что было? Почему от его слов внутри меня что-то перевернулось и моментально заставило по-другому задышать? — Тише-тише, только не плачь, пожалуйста, — каждое его прикосновение было таким нежным, таким невесомым и аккуратным, будто он опасался меня спугнуть. Но, знаете, что самое непонятное в этой ситуации? Я даже не пыталась его оттолкнуть. — Дай мне один шанс всё исправить, — лица всё ближе и ближе, разум отъезжает на второй план, а биения наших сердец уже давно бьют один ритм. Я так скучала по нему. — Доверься мне, — и вот на этом стоп. Всё, что пару секунд назад оживилось в моей душе, моментально рухнуло вниз, заставив меня трезво взглянуть на всю сложившуюся ситуацию и наконец понять, где и с кем я вообще нахожусь.
— Один раз я уже доверилась тебе, Дима, — как тяжело убирать твои родные руки с моего лица. Но я просто не хочу, чтобы мне снова было больно, извини. Слёзы невольно потекли по моим щекам, а твой взгляд с каждой новой секундой становился всё мрачнее. — Больше я такой ошибки не совершу, — я кое-как проговорила последние слова и, через силу отстранившись от Димы, кинулась к выходу.
[…]
От воспоминаний почему-то заслезились глаза, а щёки моментально вспыхнули. В тот вечер после его слов о любви я чувствовала, как в моей душе что-то будто взлетело, оживилось, а потом вновь упало и разбилось. И вот что это было? Как понимать мою реакцию на его слова, которые для меня должны быть лишь пустым звуком? И почему я не оттолкнула его ещё в самом начале, хотя вполне могла это сделать? Снова в голове куча вопросов, но ни одного ответа.
— Привет, — его голос заставил меня сильно вздрогнуть и молниеносно вскочить с дивана. Я с полным недоумением и возмущением уставилась на Билана, который без всякого разрешения вошёл в мою гримёрку, и сейчас удивлёнными глазами смотрел на меня. Нет, только не сейчас, пожалуйста. От одного его взгляда хотелось убежать, скрыться, исчезнуть. Господи, почему он пришёл именно сейчас? Меня и без того изнутри переполняют эмоции, я сейчас сильно уязвима. — Поля, ты в порядке? — с чего это вдруг в твоём голосе так много беспокойства? — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? — ты, ты, ты меня обидел. Это из-за тебя я сейчас похожа на сопливую и обиженную пятнадцатилетнюю девчонку, любовь которой не разделил мальчишка из соседнего двора.
