— Можно поинтересоваться, кто дал тебе право вламываться сюда без разрешения? — шмыгнув носом и смахнув пару слезинок, я попыталась взять себя в руки и уверенным взглядом посмотрела на Диму. Однако, моё непослушное тело всё равно продолжало дрожать, а новые дорожки от слёз появлялись одна за одной. Как только наши глаза встретились, я почувствовала, как по телу пробежался лёгкий ток, а где-то внутри снова зажегся огонёк чего-то светлого. Нет, не надо! — Уходи, — пожалуйста, лучше уйди, пока мы оба не наговорили друг другу того, за что потом будем расплачиваться.
— Поля, ты чего? — нет, нет, нет, не смей приближаться. — Пелагея, — Дима сделал резкий шаг ко мне навстречу, а я, наоборот, отшатнулась на пару шагов назад. — Ты можешь объяснить мне, что происходит?
[…]
Никогда ранее не видел Пелагею такой запуганной и нервной. Её руки заметно тряслись, голос дрожал, глаза бегали в разные стороны, а по покрасневшим щекам скатывались очередные слёзы. Но при этом она изо всех сил пыталась сохранить абсолютно спокойное выражение лица. Дурочка. Я смотрел на Полю испуганным взглядом и никак не мог сообразить, что происходит.
Свободное белое платье чуть выше колена с кружевным верхом и серебряным поясом на талии, достаточно высокие белые каблуки, аккуратно заколотые локоны – всё это напоминало мне наряд невесты. Не моей невесты. Вся такая нежная, маленькая, хрупкая девочка, она была безумно красива в этом наряде. Принцесса, но не моя.
— Просто уйди, — тихо сказала Поля и отвела взгляд куда-то в сторону. Каждый раз, когда я делал очередной шаг к ней навстречу, она, как зашуганный котёнок, пятилась назад ближе к окну, думая, что так она сможет сбежать от разговора. Наивная. — Дима, уходи, пожалуйста, — что?!
Не долго думая, я начал медленно, но уверенно приближаться к Поле, замечая, как она вновь пятиться к этому проклятому окну. Твою мать, да что происходит? Почему она так боится моего присутствия и при каждом столкновении наших взглядов начинает заметно дрожать? Она ведь прекрасно знает, что я никогда её и пальцем не трону против её воли. Чего она тогда так опасается?
Когда Поля наконец-то уперлась в подоконник этого самого окна, я ликовал и буквально за пару секунд сократил всё оставшееся между нами расстояние, подойдя к ней вплотную. Пелагея слегка вздрогнула и уперлась своими маленькими ладошками в мою грудь, пытаясь хоть как-то отстраниться, но у неё ничего не получалось. Сейчас она вновь казалась такой беззащитной и маленькой, что я не мог поверить в то, что это именно она две недели назад гордой и уверенной походкой заходила в гримерку Аксюты. Какой же ты бываешь разной, Поля. Ты так хочешь казаться сильной и независимой, но ещё больше вызываешь желание просто обнять тебя и защитить от всех проблем на этом белом свете.
Я аккуратно приподнял голову Поли за подбородок и заглянул в заплаканные глаза. Вот тут-то я и нашёл ответы на свои вопросы.
— Ты боишься своих чувств, Пелагея, — это было скорее утверждение, нежели вопрос. Я тяжело вздохнул и аккуратно рукой убрал её чуть выпавший локон за ушко. — Ты боишься, что в один момент можешь сорваться и, показав свои истинные эмоции, в глазах людей будешь выглядеть слабой. Но это очень глупо, Пелагея, — я специально выделил её имя, чтобы она понимала, что я говорю абсолютно серьезно, и, коснувшись тыльной стороной ладони её гладкой щеки, я с замиранием сердца ждал её следующих действий и слов, очень надеясь, что всё-таки попал в самую точку.
— Уходи, Дима, — мягко прошептала Поля и, прикрыв глаза, тяжело вздохнула. Маленькая моя, почему ты так боишься показать мне свою слабость? Я ужасно сильно хотел коснуться её сладких и родных губ, которых мне чертовски не хватало всё это время, а когда я уже собирался это сделать, слегка наклонившись к её лицу, Поля неожиданно распахнула глаза и посмотрела на меня уже привычным холодным взглядом. — Ты совершенно ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни, а уже делаешь какие-то выводы по поводу моих чувств. А не думал ли ты, Дима, что за этот год очень многое изменилось? Например, у меня появилось кольцо на безымянном пальце правой руки, если ты, конечно, не заметил, — она демонстративно помахала правой рукой прямо перед моими глазами, показывая обручальное кольцо на тонком пальчике, отчего где-то в глубине души сразу что-то закололо. — И может быть, для тебя это будет великим открытием, но я безумно люблю своего мужа и ещё ни разу не пожалела о том, что вышла за него замуж и подарила ему замечательную дочь. Ах, да, кажется, когда-то я обещала тебе родить детей, да? Ну, извини, — сука, да что с ней происходит? Пелагея наигранно похлопала меня по плечу и фальшиво улыбнулась. — Не получилось.
