— Полностью согласен с Леонидом Николаевичем. Ани, вы сегодня покорили всех нас своей песней, — да, спасибо вам огромное, замечательная Ани, за вашу песню, благодаря которой я сейчас имею возможность крепко прижимать к себе девушку, которая ранее меня к себе вообще не подпускала.
— Поля, а ты что скажешь? — Александр Борисович обратился к Пелагее, которая, кажется, до сих пор не могла прийти в себя, и хитро улыбнулся.
— Ани, вы замечательная девушка, и я хочу сказать вам огромное спасибо, — Поля резко остановилась и подняла свои глаза вверх, дабы остановить новый поток слез. — Спасибо вам за вашу песню. Вы смогли передать через неё столько боли и чувств, что по моему телу до сих пор бегают мурашки. Это было очень круто, — Поля натянуто улыбнулась и отвела взгляд куда-то в сторону. Нервничает.
— Решайте, Ани. К кому вы пойдёте? — с усмешкой спросил я и оглядел всех своих коллег. Было действительно очень интересно, кого же из нас выберет это чудо.
— Спасибо вам всем огромное. Я до сих пор не могу поверить, что сейчас стою на этой сцене. Это просто волшебство какое-то, — девушка вновь застеснялась и начала мило улыбаться, дабы подавить в себе желание расплакаться прямо на сцене. Видимо, для неё эта песня тоже значит многое. — Я люблю всех вас одинаково, и я безумно благодарна каждому за то, что вы повернулись ко мне. Для меня это очень важно. Но я с самого начала хотела поработать в команде Пелагеи, поэтому я выбираю её, — настроение Поли моментально улучшилось, и она, кое-как выбравшись из моих объятий, побежала навстречу к армянке со своими фирменными «обнимашками». Я смотрел на неё и не мог даже сдвинуться с места.
И что же нам делать дальше, Поля?
[…]
— Ты чего так долго не открываешь? Я уже подумала, что ты здесь помер, — Гагарина с удивлённым лицом разглядывала меня, а я стоял и глупо улыбался. Мы так давно не виделись, что я уже начал забывать, как выглядит моя подруга. — Ты меня впустишь, или мы так и будем на пороге стоять? — как же я скучал по этой девчонке.
— Да, конечно, проходи, — я отошёл от двери, пропуская тем самым Полину в свою квартиру. — Просто я очень рад тебя видеть, — чмокнув подругу в щёку, я широко улыбнулся. За этот год мы стали очень близки, и на то были веские причины. Если бы не Полина, я, наверное, уже давно бы спился и превратился в алкоголика с хорошим таким стажем.
— А я с тортиком, так что иди и ставь чайник скорее, — девушка указала мне на вкуснятину в своей правой руке, и я мигом поспешил на кухню.
Поставив чайник, я направился в гостиную, где уже на диване уютно расположилась Гагарина и рассматривала обложку какого-то журнала с моего журнального столика. Ой, как будто ей это действительно интересно.
— А я смотрю, тебе уже гораздо лучше, — отрываясь от журнальчика, сказала Полина и довольно улыбнулась. В её взгляде было так много тепла, что не хотелось даже о чем-то разговаривать. Достаточно было просто посидеть с ней, и мне моментально становилось легче.
— Да, легче мне действительно стало. Сегодня был потрясающий день, — поймав на себя заинтересованный взгляд подруги, я молниеносно опустился рядом с ней на диван и усмехнулся, вспоминая моменты, которые происходили со мной буквально два часа назад. — Последняя участница произвела на нас большое впечатление. Выступала со своей личной песней. Полин, это был настоящий ураган эмоций.
На протяжении минут двадцати я рассказывал Гагариной в самых мельчайших подробностях о сегодняшнем выступлении Ани Варданян и о тех эмоциях, которые мы испытали во время её исполнения. Полина была шокирована моим внезапно хорошим настроением и пообещала, что даже чисто из-за интереса обязательно посмотрит выпуск с выступлением этой девушки. Я уверен, она меня поймёт, когда увидит всё своими глазами. Думаю, Юрий Викторович не станет вырезать наши моменты с Полей из эфира. Он же хотел повышения рейтингов, вот он их и получит.
— Пошли на кухню, чай с твоим тортиком пить будем, — я поднялся с дивана и вместе с Гагариной направился в сторону кухни. Мы ещё не разговаривали о Поле, будто всё время оба оттягивая эту тему. Я понимал, что, как только мы начнём разговаривать о моих чувствах к Пелагее, то моё приподнятое настроение сразу же куда-то улетучится. Но отступать уже нельзя, ведь я сам вынудил Гагарину на этот разговор. — Тебе, как всегда, кофе? — хитро спросил я, посмотрев на подругу. Да, Полинка была единственным человеком, который разделял мою любовь к кофе и всегда с удовольствием вместе со мной посещал различные кофейни.
— Конечно. Стоило ли спрашивать? — подруга уселась на стул, ближе пододвигаясь к столу, и наблюдала за тем, как я наливаю нам кофе. Под её пристальным взглядом с малой долькой сочувствия хотелось провалиться сквозь землю. Всегда ненавидел, когда она так на меня смотрела. Этот взгляд означал, что она хочет что-то сказать, но по каким-то причинам не может этого сделать. И этот взгляд мне знаком уже примерно год. — Зачем тебе нужен был номер Поли? — вот так резко и чётко. Да уж, Гагарина любит прямолинейность.
