— Лана, я не знаю, что происходит, но нам необходимо срочно с вами встретиться. Не знаю, как вам сказать… Э… М… сегодня были аннулированы четыре наших самых крупных контракта.
«ВИЧ-положительна»??????????????????????
Потребовалось минут пять, чтобы вникнуть в значение этого словосочетания.
Стакан выпал из рук, красная жидкость залила белоснежный ковер…
МОЯ КРОВЬ ЗАЛИЛА ГЛАЗА.
Мне стало страшно, очень-очень страшно.
Паника, страшная паника.
Помню, как металась по комнате. Легла на кровать, закрыла глаза, ведь это был всего лишь сон.
Помню, как в нервном припадке заливала ковер ведрами воды, как смахивала с полок посуду, рвала одежду, открывала и закрывала двери, окна, опять ложилась на кровать, опять закрывала глаза.
Неизбежность, отчаяние, растерянность. Слез не было, мне до конца казалось, что еще есть несколько секунд, чтобы все изменить, чтобы все было как раньше.
Помню себя в ванне в одежде, как включила холодную воду и долго смотрела на бежащую струю. Холодная вода, холодное тело, холодная от страха душа. Она переливалась через края, но не смывала запах смерти, пропитавший мои руки, волосы, кожу, воздух вокруг. Лучше темнота.
Из ступора вывел дикий, адский смех. Я выскочила из ванны, озираясь по сторонам. Он гремел, отскакивал от стен, разрывал мои перепонки. В зеркале мое лицо искажала неестественная гримаса. Я умоляла себя замолчать, заставляла себя закрыть рот, руками пыталась сдвинуть губы, но смех становился только сильнее. Мне казалось, я схожу с ума.
Напряжение всех мышц стало невыносимым, тело не справлялось с разрывающими его эмоциями. Пусть все закончится сейчас, пусть смерть, я согласна на все, что помогает.
В мгновение все выключилось. Я заснула перед дверью в кухню…
Когда открыла глаза, был уже вечер. Из открытых окон в комнату проникал холодный воздух, в комнате не осталось живого места, пол покрыт осколками, кусками непонятных вещей, залит водой. Зрелище не для слабонервных. Привыкнуть к новому состоянию смертницы казалось невозможным, биться в истерике не находилось сил.
Следующие несколько дней прошли подряд без остановок, без разграничений, одним сплошным куском. Я собирала свои мысли в одну стопку, старалась найти ось, за которую можно закрепиться психологически и осознать до конца произошедшее.
Принять было легче, чем бороться с неизбежностью. Да и жизнь у каждого из нас взята в долг, потому что завтра не гарантировано никому. Я никогда не боялась смерти, но никогда ее и не хотела. Сейчас я особенно четко чувствовала, насколько мне нужна жизнь.
Первое, что приходило в голову, когда вернулась способность соображать, — чужие похороны. Их на моей памяти было достаточно. Только сейчас поймала себя на мысли, что все эти близкие люди не превратились в прошлое, скорее в картины, которые всегда висят на стене. Пусть я не обращаю на них внимания каждый день, но знаю, что они там.
И они тоже часть моего настоящего, неотделимая его часть.
В этот момент одиночество ощущается острее, чем когда-либо.
Из музыкального центра, чудом уцелевшего после вчерашнего, звучали слова моей судьбы:
УУУУУУУУУУУ
Я даже не знала, кому моя новость не будет безразлична.
Моей сестре? И только?
Я не верю в жизнь после смерти. Пусть будет приятным сюрпризом. Вера в нее оправдывает пассивность при жизни. Ведь так можно не бояться, что чего-то не сделал, не испытал, не решился, всегда можно спрятаться за нерушимое ПОТОМ. Потом… В раю… А здесь-то чем не рай? Отношением. Привыкли, что жизнь должна быть штукой сложной, с обилием разных трудностей, и мозг услужливо подкидывает целую «массу проблем». Но кто сказал, что так должно быть? Мы ведь не обязаны быть несчастными! Никто не отрицает, что проблемы придуманы самими же. Но по привычке трудно отказать себе в лаврах мученика, тем более что удовлетворенность жизнью в нашем обществе как-то не принята. Лучше поверить в сказку после смерти, чем признать: эти короткие моменты потратил на покупку туалетной бумаги, намывание полов и набивание желудка.
Мне было о чем подумать. У меня уже не было вечности в распоряжении, а значит, и не было времени, которое можно тратить впустую.
Возможно, теперь я понимаю, каково это — потерять все.