Ночь я провел с Катериной – молодой вдовой убитого еще четыре года назад местного казака. Женщина была медноволоса и зеленоглаза, с упругим гладким телом, в постели она была горяча, соскучившаяся по мужской ласке, ненасытна. Да и я в этот раз, решительно отказавшись пить местную самогонку, держался орлом. Четырежды за ночь «бросая ввысь свой аппарат послушный». В принципе имела место перспектива на дальнейшие отношения. Моя ровесница, ладная баба. Похоже, неизбалованная легким житьем, а то, что у нее имелся шестилетний пацан, меня не пугало. Загвоздка заключалась в том, что собственного жилья я не имел, и на какой рубеж меня завтра бросит партия и родное ОГПУ, было неизвестно…
На рассвете я вышел во двор. Сегодня было холодно. Легко одетый, оправившись, я уже хотел быстренько заскочить в натопленную избу, но что-то заставило меня выглянуть на улицу. Вовремя! По поселковой улице шагал мой кривоногий друг. В лучах восходящего солнца вокруг его головы как бы обрисовался нимб. И тут на меня «нашло»: в глазах потемнело, и я воочию увидел Семена, раскрывшего рот в немом крике. Тело нанайца, насаженное на кол, судорожно дергалось наподобие марионетки, управляемой рукой пьяного кукольника…
Тьма медленно отступала, и вместо нее светлым пятном передо мной замаячило слегка озабоченное лицо моего товарища.
– Здравствуй, Костя, – просто произнес он. – Никак увидел что-то? – как о чем-то обыденном спросил Сема.
– Смерть видел, – прохрипел я.
– Это бывает, – спокойно покивал нанаец, даже не спрашивая, чью смерть я только что увидел. – Я давно заметил, что у тебя есть связь с небом, но об этом лучше попозже поговорим. В дом пригласишь? Или так ждать будем, когда кончик в сосульку превратится? Думаю, хозяйке дома это не понравится.
– Ты почем знаешь? – оторопел я от такого заявления.
– От тебя сладко бабой пахнет, – сказал Сема, совсем закрыв глаза и сладостно втягивая воздух слегка вывернутыми ноздрями.
Через час, плотно позавтракав и уложив свою котомку, я прощался с Катериной.
– Ну, бывай, труба зовет, – сказал я с улыбкой и чуть смущенно добавил: – Ты вот возьми деньги. Твой оголец совсем обносился, – сказал и сунул ей в руки пять червонцев. Потом крепко поцеловал, пообещав еще наведаться, вышел во двор и, на мгновение обернувшись, заметил свою кралю, все так же державшую в замершей руке деньги. А по щекам ее струились слезы…
До прихода поезда, следовавшего в нужном нам направлении, оставалось около полутора часов. Этого времени хватило, чтобы вдали от чужих ушей обменяться с Семеном новостями и обсудить новое задание. В первую очередь я поинтересовался насчет юного хунхуза, отпущенного Семой в тайгу.
– Медведь его разорвал, – ответил нанаец, в доказательство своих слов доставая драный синий кушак с кровяными пятнами: – Вот все, что от него осталось.
– А что с панцуем? – спросил я.
– Сушится, однако.
Нисколько не сомневаясь в правдивости слов нанайца, я пока удовлетворился таким ответом. По поводу задания Семен внес интересное предложение.
– На ту сторону, в Маньчжурию, нам перебираться надо. Знаю я две деревни, мимо которых не пройдут старатели. Жалко мне их. С ранней весны до начала зимы они гоняются за фартом. Тяжелый труд, а на обратном пути их обирают: скупщики золота, торговцы опиумом, шлюхи, содержатели игорных домов, хунхузы, а теперь еще белые начальники до них доберутся.
– Сема, а не твои края эти пришельцы грабят? Золото, которое, возможно, уйдет в Китай, мы здесь можем пустить на нужды нашего государства. Чтобы наши люди лучше жили. Чтобы твои родственники не знали нужды.
– У меня нет родственников. Вымерли, – тихо произнес Семен. – Да я не отказываюсь, начальник. Деньги получил, работать буду, – добавил он с грустной улыбкой.
В поселке Хор, куда мы прибыли через три часа после посадки в поезд, прямо на станции у меня проверили документы. Естественно, своего настоящего удостоверения не показал. Достал бумажку, слепленную на скорую руку еще в Хабаровске, где значилось, что я бригадир охотничьей артели «Свободный труд». Станционный милиционер долго и подозрительно рассматривал то мой мандат, то мою щегольскую одежду, никак не подходящую человеку, промышляющему в тайге. Но, видимо, волшебное слово «бригадир» все же возымело действие, и он отпустил нас с богом, даже не взглянув в сторону нанайца. Туземцы, откуда у них документы?
Мы не стали останавливаться в поселке, а сразу направились на берег Уссури. На следующий день Семену удалось договориться с одним из контрабандистов, и он нас переправил через реку. Переправа прошла без осложнений. Что делать, граница у нас пока дырявая! По моим сведениям численный состав любой из застав в ДВК не превышал тридцати бойцов-пограничников. Так что полностью перекрывать границу они не могли чисто физически.
