– Дима, кем ты был до революции? А был ты деревенским пареньком, которому была только одна дорога, крутить быкам хвосты да пахать в поле. А теперь ты кто? Ого-го! Заместитель командира отряда особого назначения! Любая революция всегда открывает путь для молодых и нахальных. А все это гнилое дворянство с их чванством и тупоумием давно пережили свою эпоху.
– А ты сам-то не из дворян?
– Мать дворянка, а отец из разночинцев, – чуть смущенно признался я. – Не в этом дело! Главное, только сейчас перед нами открылись такие горизонты! Кстати, вот сидя у себя дома, ты знал, что означает слово «горизонт»? А, нет. А теперь используешь в своей лексике. Ты ведь после армии курсы ликбеза окончил. Новая власть не позволила тебе быть безграмотным. А насчет питания не беспокойся – военных ни одно государство голодом не морило. Скорее у крестьян и работяг все отнимут…
– Вот то-то и оно, – вздохнул Дима, не до конца еще оторвавшийся от своих корней. И, внезапно оживившись, заметил: – У меня сосед, когда с войны вернулся, рассказывал, что кормежка в армии плохая была.
– Вот поэтому-то революция и произошла. Трудовому народу надоело гробиться за амбиции правящего класса. Русский народ терпелив, но бунт его страшен и беспощаден. Об этом еще Пушкин говорил.
– Да, но и в Красной армии мы часто сидели на подножном корму, – заметил въедливый Митька. – Крестьян обирали…
– Но это же временные трудности! Сейчас нам платят приличное жалованье. А вспомни, какие сухие пайки нам для отряда выделили!
– Слушай, Кость, а мы так и не дождались Семена. С корешками женьшеня неувязочка вышла.
– Да не беспокойся – будем живы, никуда они от нас не денутся…
– Оперуполномоченный ОГПУ батальона особого назначения Захаров, – четко представился квадратный крепыш в габардиновой гимнастерке с одним прямоугольником в петлицах. «Постарше меня по званию, седьмая категория[29]», – отметил я про себя. Прибыв в Хабаровск, я не удосужился переодеться в свою парадную гимнастерку.
– Уполномоченный ОГПУ Рукавишников, – коротко представился я. – Каковы наши действия в дальнейшем? – спросил через секунду, искоса поглядывая, как мои бойцы по настилу осторожно выводят лошадей из вагонов. – Вы вовремя к нам прибыли.
Захаров ощерил щербатый рот в улыбке, никак не соответствующей последующим словам:
– В городе тревожно. С той стороны Амура участились заброски мелких диверсионных групп. Людей не хватает на пресечение их деятельности. Так что разместитесь в армейской казарме. Все равно сейчас она пустует. Сегодня располагайтесь. Получите недельное довольствие на отряд, а ближе к полудню я подъеду. Тогда и получите конкретное задание.
Солнце едва приподнялось из-за горизонта, когда мы добрались до места. В трехэтажном кирпичном здании казармы находился лишь один дневальный. Он открыл бойцам конюшню, и пока они заводили по стойлам лошадей, я поднялся на второй этаж в комнату, где ранее размещался командный состав. В комнате были две койки, на одну из которых я сразу завалился спать. Ночью мне это сделать не пришлось. За семь часов дороги мы большую часть времени пути проболтали с Митькой…
Проснулся через три часа, меня разбудил мой неугомонный товарищ:
– Вставай, Трофим пожрать приготовил, да и Захаров уже явился, сейчас с бойцами беседует, но сказал, что скоро зайдет.
Мы только успели наскоро перекусить горячей кашей, как в дверях появился наш куратор. На предложение поснедать с нами он ответил решительным отказом. Лишь от предложенного чая не отказался.
– Уф, упарился! – сказал Захаров, сняв фуражку и протирая огромным клетчатым платком обширную плешь. Шумно отхлебнув из кружки, он вдруг заявил: – Вот такие пироги… Обстановка в городе, как я уже говорил, напряженная. В связи участившимися прорывами банд на нашу территорию и сложной политической обстановкой в Китае, войска ДВК[30] приведены в повышенную готовность. По приказу командующего около границ происходят показательные маневры. В Хабаровске из войсковых подразделений остался только комендантский взвод и взвод охраны моста через Амур. Так что есть мнение, что ваш отряд на две декады задержится в городе, а затем вас перебрасывают в Некрасовский район[31] до станции Хор.
– Это что, обратно поедем? – не выдержал Дима. Я понимал его радость – сработал инстинкт собственника. Я еще вчера заметил: чем дальше мы отъезжали от плантации, тем грустнее становился Митя. Меж тем Захаров продолжал:
– Через месяц заканчивается сезон добычи рассыпного золота, и старатели-контрабандисты потоком хлынут в Маньчжурию. Надо постараться перекрыть этот поток незаконно добытого золота.
– Это длительная работа, – заметил я. – Нам необходимы агентурные сведения, внедренные в их среду люди и лишь затем понадобятся бойцы для силовых акций.
– Дельно, – заметил крепыш. – Как ты это себе представляешь?
