Оправдываться? Просить снисхождения?.. Снова?..
— Я завалил дело, — не глядя ни на кого, тихо ответил Курт, опустив голову и стараясь не упасть. — Я потерял свидетелей. Упустил подозреваемого. Возможно, передал в руки преступников материалы дознания и…
— Нанес материальный ущерб, — подсказал Шахт; он кивнул:
— Возможно, я это спровоцировал. В моих действиях не было умысла. И я старался исполнить работу как должно. Больше мне сказать нечего.
Ответа на свои слова, если он и был, Курт не услышал: силуэты трех людей перед ним резко поплыли в сторону, и вновь к нему вернулся мрак.
На этот раз мрак был без снов, кошмаров, видений, без огня, без страха, и только невыносимо болели ладони и раненая нога; от этой боли он и очнулся — снова в келье лазарета. Лекарь был рядом — мыл руки; судя по валяющимся на полу бинтам, перевязку он только что закончил.
— Опамятовался? — недовольно проворчал он. — Гессе, ты когда-нибудь повзрослеешь? Что это за выходки? Сколько раз я тебя зашивать должен?
Курт не ответил, лежа с закрытыми глазами и прислушиваясь к себе. То ли он устал бояться, то ли просто устал, но при мысли о тех людях, что сейчас, сидя в полутемной зале, решают, что с ним делать, он никаких чувств не испытал. Невзирая на недавнее беспамятство, он вскоре уснул, а проснулся уже поздним утром.
Лекарь, сделав перевязку, осмотрел его — тщательно и придирчиво — и решительно сказал:
— Словом, так, Гессе. С постели сегодня не вставать. Попытаешься делать глупости — ты меня знаешь, привяжу к кровати.
Он улыбнулся — благодарно и невесело, вздохнул.
— Боюсь, меня с этой постели сегодня поднимут.
— Зачем бы это? — пожал плечами лекарь, косясь на него с усмешкой. — Следователю Конгрегации нужен покой, посему эти горе-вояки после окончания составления протокола отсюда уезжают, дабы не нарушать мирного течения дней в нашей академии.
Курт на мгновение затаил дыхание, глядя на эскулапа с надеждой и опасением, и тихо уточнил:
— Так я… оправдан?..
— Целиком и полностью, — кивнул тот. — Отец Бенедикт сейчас вместе с прочими членами сессии составляет протокол; когда освободится, он зайдет к тебе. А ты, повторяю, должен лежать.
Он закрыл глаза, переводя дыхание, веря и не веря. После того, как закончился вчерашний допрос, он был уверен, что Печать срежут, и лишь в лучшем случае это будет единственным наказанием…
— Твой подопечный рвется увидеться, — сообщил ему лекарь после завтрака. — Примешь?
— Конечно, — кивнул Курт с готовностью. — Нам есть что обсудить.
— Вот и он то же сказал… — эскулап помолчал, глядя на лежащего Курта сверху вниз, и спросил: — У меня такое чувство, что это ему я должен быть благодарен за внеурочную работу. Нет?
Курт промолчал, и лекарь, не дождавшись ответа, вышел.
Бруно явился вскоре — приоткрыв дверь, сначала заглянул, потом медленно вошел и остановился, осматривая его издалека.
— Так вот где вас делают… — сказал он неуверенно, ступив еще на шаг вперед, и остановился снова. — Как дела?
— После того, что ты сделал, лучше быть не может.
Бывший студент потемнел лицом, отвернувшись, и вздохнул.
— Ну, что ж. Все верно. Заслужил.
— Вообще-то, я имел в виду свое спасение, — через силу улыбнулся Курт, садясь. — Проходи, не стой у дверей. Ты все еще арестован?
Бруно криво ухмыльнулся, усаживаясь рядом, и пожал плечами:
— Вроде да, а вроде и нет. Кормят прилично, читать дают… Я тут обнаглел и попросил Аристотеля; что ты думаешь — принесли. Подумывал девку стребовать… но не стал.
— Весьма правильно. Где ты сейчас?
— Сижу в вашем карцере; там, знаешь, весьма уютненько…
— Уж знаю, — улыбнулся Курт. — Даже не поверишь, насколько хорошо.
— Тут ко мне заходил ваш ректор… Забавный старикан. Знаешь, что он мне сказал?.. Что покушение на следователя с моей стороны имело место, посему наказание, соответственное данному преступлению, я заслужил. Но поскольку оный следователь снял свои претензии, и к тому же я не имел цели совершить убийство, я «достаточно прожарился», по его выражению, пока бегал по замку в поисках тебя.
— Да, — Курт вздохнул, откинувшись снова на подушку. — Спасибо.
— Брось, — снова помрачнел тот. — По всему выходит, в том, что с тобой случилось, виноват я.
Курт не ответил; это было правдой. Чувства по отношению к бывшему студенту у него были смешанные — от искренней благодарности до такой же откровенной почти ненависти. Не будь того удара в комнате барона, как знать, что случилось бы, как бы все повернулось тогда…
— Почему ты вернулся? — спросил он, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. — Вот уж на что не рассчитывал.
— Совесть взыграла, — буркнул бывший студент, отвернувшись. — А если честно… если честно, сначала я подумал — вытащу его, и в случае ареста это зачтется. А потом вошел на первый этаж — а там печка. Постоял и ушел…
— Но вернулся.
