— Вот дьявол… — проронил тот, оглянувшись на ворота с тоской, зло ударил ногой в землю. — Дьявол! Все, можно не сомневаться, что наш святой отец лежит в канаве, письмо ваше сожжено…
— А мы все заперты в этом каменном мешке… Если б я подумал об этом раньше…
— Что бы это изменило? Не терзайте себя зря.
— Не зря. — Курт с усилием потер глаза ладонями, начиная ненавидеть это солнце, от которого с раннего утра уже хотелось бежать в тень. — Может, тогда мы строили бы планы иначе. Может, ночью попытались бы выбраться из замка…
— Куда? К прочему, вы не знаете господина барона, майстер Гессе. Он ни за что не покинул бы свой дом на расправу крестьянам.
— Мы бы убедили его. Я бы убедил. Я бы… Да что теперь говорить… Я все испортил …
— А ну, прекратите, — сурово велел Мейфарт, поднимая его на ноги. — Еще ничего не кончено. Не посмеют же они, в самом деле…
— Посмеют, — отмахнулся Курт, стараясь не смотреть капитану в глаза; мгновение слабости миновало, и сейчас было невыносимо стыдно за него. — Вы сами видели вчера, у ворот — еще бы чуть, и меня бы попросту растоптали. И… уверен, вы не могли об этом не думать — при вашей преданности барону…
— Думал, — согласился Мейфарт просто, даже не дослушав его. — Но выбросить вас им на откуп — не выход. Третьего дня они желали смерти господина фон Курценхальма, вчера — вашей, и как изменится их воля сегодня — одному Богу известно.
— А если мои предположения насчет заговора верны, истинная цель всего этого вообще может быть не той, что говорят они, и известной одному только Каспару. А уж им он, прошу прощения, впаривает то, что позволяет ими управлять.
— Что-то слишком он умен для крестьянина, если все то, что вы расписываете, правда, — нахмурился Мейфарт; Курт обессиленно привалился снова к стене и кивнул.
— Так оно и есть. Во многом, не только в этом. Если он и крестьянин, то где-то учился, либо же крестьянином был не всегда… либо же никогда им не был, и все это просто маскарад… Или просто сейчас они стали расчетливее, и своих вожаков начали обучать у тех, против кого собираются бороться…
— Все это сейчас не слишком важно, — оборвал его Мейфарт, — не забивайте голову, после разберетесь, если выкарабкаемся из этого… Лучше смотрите внимательнее за спину.
— Где дозорный? — вдруг спросил Курт, оборвав разговор, не увидев над каменной кромкой неподвижной фигуры; Мейфарт рывком обернулся, всматриваясь, и сделал медленный шаг к башне.
— Может, опять на пол уселся, чтоб своим глаза не мозолить… — предположил он не слишком уверенно и, отстранив Курта, тоже шагнувшего было к нему, потребовал: — Стойте-ка здесь, и если вдруг что — быстро внутрь.
На этот раз майстер инквизитор не стал возмущаться покровительственным и откровенно командирским тоном, а лишь отступил назад, не отрывая взгляда от башни и слыша, как сердце начинает набирать скорость. Мейфарт был уже шагах в пяти от ворот, когда решетка дрогнула и медленно поехала вверх. Рявкнув плохо различимое ругательство, тот рванул быстрее, скрывшись за выступом башни, где был механизм подъема; Курт сделал шаг вперед и остановился, не зная, как лучше поступить.
Толпа прильнула к чугунным кольям, но их крики заглушала стучащая в висках кровь; решетка вдруг, взвизгнув, ринулась вверх, с грохотом ударившись в арку, и на землю посыпались мелкие осколки каменной кладки — похоже, дозорный попросту перерубил противовес. Курт отступил назад, нащупывая медную ручку двери спиной, но войти внутрь медлил, ища взглядом Мейфарта, осознавая вместе с тем, что того уже, скорее всего, нет в живых, однако просто уйти и запереть за собой дверь он все никак не мог себя заставить.
То ли от неожиданности, то ли из опасения, толпа в нерешительности замерла на несколько мгновений, даже притихнув, остановившись у самой арки и глядя на замок перед собою, и когда Курт, почти решившись, потянул ручку на себя, на нешироком пространстве между людьми и жилой башней появился Мейфарт — с обнаженным оружием, спотыкающийся и в крови, прижимая правую руку к животу и держа меч в левой.
— Держи изуверова пособника! — послышалось в толпе, и плотная масса людей двинулась вперед одним пестрым потоком.
— Капитан! — сорванно крикнул Курт, сжимая ладонь на ручке тяжелой двери до боли в костяшках и готовясь одним рывком распахнуть ее для двоих; тот не обернулся.
Мейфарт не побежит, понял он вдруг с обреченностью. Он успел бы — до дверей башни было немногим больше, чем до безумствующих людей у ворот, разница была всего в несколько шагов, и он успел бы. Но бежать, повернувшись спиной к противнику, хромая и выжимая последние силы, как заяц, чтобы спастись — этого капитан себе не позволит…
