Эйнар огляделся по сторонам и застыл в удивлении, увидев Сигмара, рисующего в воздухе таинственные символы мановением руки. С каждым жестом вокруг его кисти все ярче проступала клубящаяся темнота, чернее самой ночи.
— Алеф! — последний взмахом обрушил Сигмар чародейство на своих противников, выстроивших стену щитов, для защиты от земного врага.
Однако их усилия были тщетны, сорвавшийся с места ураган мрака поглотил воинов, обращая их в прах. Рассыпались в щепу крепчайшие дубовые щиты, железо доспехов проржавело за мгновение и развеялось под натиском пущенного чародеем смерча, следом обратились в ничто и сами воины, горстью пыли закружившись в холодном воздухе.
— Одиннадцать — ноль, — усмехнулся Северин.
Эйнар с легкой опаской подошел товарищу:
— Благодарю тебя, друже, коли не твоя помощь, праздновал бы Эммульд очередную победу. На самую малость ты его опередил…
— Да брось ты, делал как уговорились вот и все. О другом жалею, что ж я раньше эти чародейства не пробовал чинить, вот ведь как можно оказывается — парой взмахов четверых здоровых ратников пеплом по ветру развеять.
— Ох, Сигмар, не делал бы ты этого подобру-поздорову, кабы видел ты свое лицо в этот момент… Чую я, что тьма тобой овладевает, борись, друже, иначе сгинешь, — замялся Эйнар, подбирая слова.
— Ты вроде и сам святостью не блещешь, так чего это вдруг проповеди мне читать вздумал, — резко перебил его солдат.
— Ладно, ладно, не горячись, давай лучше думать как бы нам то дерево не прозевать, о котором колдун говорил, — примиряющим тоном ответил Эйнар.
— Небо сереет, сумерки спускаются, надоть причаливать, — подал голос Фурмин.
— Сейчас причалим, ты только сперва дерево высмотри, большое такое, корнями над рекой повисло.
— Так вот же оно, — удивленно выставил заскорузлый палец в сторону берега, где не дальше, чем в тридцати шагах обнажила свои уродливые переплетенные корни старая ива.
— Причаливай, причаливай, — завопил Сигмар своему товарищу.
— Ты якорь кидай скорее, чего застыл! — тут же отдал указание служке мгновенно сориентировавшийся Эйнар, — друже, ты паруса спускай живей, — обратился он затем и к Северину, а сам бросился к рулю.
Ходко бегущий по волнам когг неохотно откликнулся на их действия. Издав протяжный скрип, подобный человеческому стону, корабль постепенно стал замедляться, одновременно смещаясь в сторону берега.
— Ах ты ж черт! — выругался Сигмар, кубарем покатившись по дощатой палубе от внезапного удара — когг со всего маху воткнулся в илистое дно поросшей кустами отмели.
Солдат подобрался и аккуратно приподнялся над бортом. Мельком осмотрев берег, он заметил пять фигур в мешковатых одеяниях, степенно вышагивающих в сторону корабля.
— Эй, все живы? — послышался сдержанный окрик Эйнара.
— Да, все в порядке.
— Все хорошо, господин, — по очереди откликнулись спутники контрабандиста.
— Тогда ты, Фурмин, перекидывай мостки. Спускаемся на землю, — наказал Эйнар служке и чуть позже добавил уже Северину, — колдун кажись идет.
— Да, скорее всего, это он, — кивнул Сигмар.
— Здравы будьте, княжьи люди, — поприветствовал сноровисто сбежавших по мосткам компаньонов ожидающий их на берегу Малик.
— Здрав будь, — хором отозвались на приветствие товарищи.
— Молодцы, управились с задачей, хотя и почти безнадежное было ваше дело. Что, Эйнар, чуешь еще холодок кинжала на горле? — усмехнулся Малик, поблескивая глазами в сумерках, сгущающихся над рекой.
В это время к осторожно исподлобья оглядывающему незнакомцев Фурмину подошел один из Молчаливых. Широким жестом он указал служке на корабль, и, едва тот успел обернуться в сторону когга, с размаху ударил дубиной, увенчанной массивным железным набалдашником, по косматому затылку пленника. Фурмин ойкнув повалился наземь, а Молчаливый безэмоционально взмахнул орудием еще несколько раз, разбивая голову несчастного служки в кровавую кашу.
— За что?! — с криком рванулся в сторону разыгравшейся сцены Северин.
— За что? — недоуменно переспросил Малик, нечеловечески изменившись в лице, — ты что же это, щенок, нашел в себе силы перечить?! Эйнар, ужели ты не объяснил ему чем это грозит?
Побледневший Эйнар в ответ лишь лихорадочно кивнул, прикидывая в уме, что теперь с ними будет. На его глазах магический сапфир Малика потемнел, налившись каким-то бурлящим бордово-красным светом полыхающих углей. Колдун словно бы стал выше ростом, раскинув над ними темные крылья своей воли. Камень полыхнул искрами, отдаленно напоминающими сполохи бесчисленных молний, и в сторону Сигмара полетел сгусток нефизического, лилово-красного пламени, разбившийся в мелкие брызги о внезапно выросшую прямо перед Северином стену из переливающегося, клубящегося мрака. Огненные брызги выжгли полосу земли перед стеной, еще один отлетевший сгусток пламени угодил в грудь одного из Молчаливых. С шипением прошив тело насквозь, пламя угасло лишь пролетев еще с полсотни шагов в сторону реки.
— Простите меня, господин, — искренний крик Сигмара остановил колдуна, воздевшего руки для смертельного заклятия, древние слова которого застыли на губах Малика.
