— Так вы не живете вместе сейчас? Может быть, зря? Миха, а ты что думаешь? Видишь, он со мной согласен. Ей тебя не хватает, а ты как чужой, да еще в чужом облике рядом с ней ходишь! А в голову тебе не приходило, что женщины сильно отличаются от мужчин? Может быть, если бы ты ее приголубил, хотя бы и в облике Тарга, ей бы стало легче? Не перебивай! Ты же жив, твоя личность и сознание, твоя душа — живы! И пусть все это в чужом теле, но это ты! Подумай, может быть, ты лишаешь ее не только секса…. Вряд ли она в тебя влюбилась из-за одной твоей внешности. Скорее, ей понравилось, что ты — такой, какой ты есть, твоя неповторимая личность! Твоя прямота, открытость, честность, порядочность, смелость, ум и воспитание, в конце — концов… Мишка, помогай! Короче, дурак ты, Леха! Твоя душа никуда не делась, она при тебе, а ты мучаешь бедную девушку, да и себя, воздержанием! Она тебя любит и любила не за внешность, я тебя уверяю! Такая красивая девушка, как она, любого красавца могла выбрать, а выбрала тебя… Или ты считал себя неотразимым?
— Да нет…
— Вот и я говорю. Хватит дурью мучиться, Лешка, прежнего тела у тебя уже никогда не будет, так что не теряй время на пустые переживания. Я тебя убедил? Звони ей, скажи, что твои друзья желают ей и тебе только добра… Ну и постарайся…
— Не буду звонить, я уже пьяный! Но вы меня почти убедили…
Утром ужасно кружилась голова, подташнивало — все как всегда после попойки, когда сам снимал с себя ограничения по объему выпитого. Это было редко, но было… Нет, я не был алкоголиком, не подумайте плохого! Но иногда действительно надо было снять с себя напряжение, а тут еще встреча с друзьями… Ну и совместил!
— Ох! Голова моя, головушка! — я сжал голову руками и с трудом встал с постели. Сразу с огромной скоростью начала кружиться перед глазами комната — как в центрифуге. Накатила тошнота…
В туалет, облегчить желудок!
— Уф, и зачем же я так вчера надрался! Все-таки, это было лишнее!
Но где-то в глубине души я понимал: нет, не лишнее, а то, что так страдаю, так это так и надо — «клин вышибают клином»!
— Так, на кухню и пить! Как все пересохло в организме! А это что такое на столе, записка?
Развернул и прочитал:
«Лёшенька! Ну, вы и редиски-алкоголики! Я волновалась, беспокоилась, звонила тебе несколько раз. Приехала, а вы тут упились и спите на диванах… С ребятами все в порядке — они вызвали такси и уехали. А ты даже не проснулся. Леша! Я, конечно, на тебя злая из-за пьянки, хотя и все понимаю. Я — у мамы. Как проснешься — звони!
Я продолжил разговаривать сам с собой:
— Так! Позвонить… Телефон разрядился. Зарядить!
Я поставил телефон на зарядку и отправился в душ. После контрастного душа мне полегчало, и я позвонил. Наташа тут же ответила — видимо, ждала.
— Наташа! У меня все в порядке! Извини меня… Я, действительно, что-то уж сильно расслабился.
— Ну-ну! Посмотрим на твое дальнейшее поведение!
Голос ее был нарочито строгим, но я понял, что прощен. Это резко подняло мне настроение и улучшило самочувствие. К тому же, благодаря какому-то шестому чувству, я понял, что ледок в наших отношениях растаял. Может, тогда правильно, что я напился?
— Леша, можешь не завтракать, сразу приезжай к нам! Мама всяких вкусностей уже наготовила! Да, и не вздумай за руль садиться после вчерашнего! Ладно, жду!
— Хм, какой завтрак, — подумал я, — мне в глотку вообще пока ничего не полезет.
Вскоре я уже звонил в дверь хорошо знакомой квартиры.
Дверь открылась и Наташа повисла у меня на шее:
— Ну, наконец — то, Леша! Я уж хотела сама за тобой ехать! Все уже почти остыло!
Я задержал Наташу за руку в коридоре, пока ее мама не вышла.
— Наташа! Почему ты меня называешь Лешей? Для твоей мамы я — не Леша! Она же услышит!
Наташа с извиняющейся улыбкой заглянула мне в глаза:
— Я ей все рассказала! Не могла не рассказать — она же моя мама!
— И что? Как она? Поверила во все это?
— А то! Разве я ей когда-то говорила неправду? Ну, проходи уже! Мама! Леша приехал и идет мыть руки!
Из кухни вышла Екатерина Дмитриевна и поздоровалась со мной так, как будто ничего не случилось и я прежний Алексей. Ну и выдержка!
Вскоре мы сели за стол и я через силу стал поедать вкусные пирожки, приготовленные Екатериной Дмитриевной, а женщины пили чай и смотрели на меня. После четвертого пирожка я сказал:
— Екатерина Дмитриевна! Простите меня! Я не хотел, чтобы так получилось, но…
Она с доброй улыбкой посмотрела на меня и сказала:
— Не извиняйся, Леша! Наташа жива и здорова, ты ее защитил. А сам…
Родители-то, поди, ничего не знают?
Я отрицательно помотал головой.
— Лучше подумай, как ты у них прощения попросишь, а?
Я выдавил:
— Не знаю…
— Что делать с этим, надумал?
